Книга Хороший братец – мертвый братец, страница 12 – Владимир Медведев

Бес протяжно зевнул:

— Нет здесь никого: ни старшого, ни младшего. Один я. Спать хочу. Отвали и врача своего забери.

На этом демонстрация закончилась. Матвей выразительно посмотрел на ветеринара и повторил вопрос, в который упаковал постановку множества практических и теоретических проблем, решаемых только в долгой задушевной застольной беседе под хорошую закуску:

— Ну?

Состоянию Федора Михайловича подошло бы определение «когнитивный диссонанс», не будь этот термин заезжен до потери смысла. Специалист с большим опытом был полностью сбит с толку и не знал, что подумать, а тем более что сказать. После долгого молчания он наконец вымолвил:

— Боюсь, ваш кабан серьезно болен.

Матвей отозвался не без иронии:

— Спасибо, доктор, очень помогли. Разъяснили. Так что с ним?

После нового приступа молчания Федор Михайлович признался:

— Не представляю.

— Так что делать-то? Вылечить можно?

— Как лечить?! Никаких методик борьбы с душевными заболеваниями свиней не существует. Вы, конечно, спросите, не стоит ли его забить? Вопрос спорный. Известно, что мясо животного, находящегося в состоянии стресса, сильно теряет в качестве. Логично предположить, что из-за психической болезни оно, вернее всего, непригодно в пищу или даже опасно для здоровья…

Большие уши Бориса Николаевича поднялись и развернулись раструбом в сторону ветеринара. У свиней очень тонкий слух, чего Матвей не знал, а Федор Михайлович, очевидно, не учел. На массивной физиономии Бориса Николаевича выразилось сначала недоумение, затем возмущение и, наконец, ярость. Он зарычал глухо и гортанно и проскрежетал, с трудом выговаривая слова человеческого языка:

— Я сам тебя забью.

По-видимому, кабан, или сидящий в нем бес, был не в ладах с русской грамматикой и не понимал, что сослагательное наклонение в данном случае служит отрицанием. Тяжко ступая, как поваленная на бок и обросшая черной щетиной статуя командора, Борис Николаевич двинулся к людям.

— Боря, ты неправильно понял! – закричал Матвей. – Он лечить тебя хочет!

Федор Михайлович, впавший в ступор, спокойно наблюдал за приближением кабана.

— Странная реакция. Обычно они стремительно бросаются в атаку.

— На кой лясы точить?! – чуть не взвизгнул Матвей. – Ноги в руки и ходу!

Он схватил ветеринара за рукав и потащил к крыльцу. Остановившись наверху, оба оглянулись. Кабан с непреклонностью миниатюрного Т-34 двигался к ним. Матвей впихнул ветеринара в дом и запер дверь на засов. Затем они услышали глухой удар. Кабан штурмовал препятствие.

— Не трухайте, доктор, выдержит, – прошептал Матвей, имея в виду дверь.

Она выдержала. Борис Николаевич отправился рушить тачку ветеринара. «Нива» тоже выдержала. Хотя пороги и низ корпуса немало пострадали. Федор Михайлович не обратил на действия кабана никакого внимания. Он размышлял.

Невольным узникам повезло. Матвей, ублажая беса брагой, оставил пару-другую литров для себя. Он усадил ветеринара за стол, налил ему полную кружку, чокнулся и провозгласил:

— Ну, будем! Для прочистки мозгов.

Уж кто-кто, а он знал ноотропные свойства своего зелья. Оно и впрямь прочистило. После бражки Федора Михайловича прорвало. Он вышел из ступора и сообщил:

— Мне все понятно.

Он попытался как можно проще объяснить Матвею, что произошло с Борисом Николаевичем. Ветеринар обладал широким кругозором и немалыми познаниями, выходившими далеко за пределы его профессии. Разбирая феномен кабана, говорящего двумя голосами, он исходил из теории замечательного отечественного ученого Бориса Федоровича Поршнева о роли безумия в возникновении разума. По этой теории безумие стирает адаптивные рефлексы нормальных животных, а потом из этого хаоса рождается разум.