Книга Хороший братец – мертвый братец, страница 11 – Владимир Медведев

Матвей подумал: «Бережнее надо с Борисом Николаевичем обходиться. Не дай бог окочурится от нервов, тогда придется бесов в себя принять».

— Так как мне быть, доктор? Что делать-то?

— Есть шарлатаны, которые ставят диагноз по фотографии, – сказал Федор Михайлович. – Я, пока не осмотрю животное, ничего сказать не могу. Да и самому любопытно, что за феномен такой. Подождите, закончу прием и съезжу, погляжу на ваше чудо.

До Березовки они добрались на белой «Ниве» Федора Михайловича, который, загнав тачку во двор к Матвею, облачился в грязноватый врачебный халат и был готов к осмотру пациента.

Борис Николаевич дрых без задних ног в грязевой луже посреди двора.

— Здоров клопа давить, – прокомментировал Матвей.

— Это нормально, – сказал Федор Михайлович. – Все свиньи много спят и проводят во сне чуть ли не две трети суток.

Они расположились на краю лужи. Матвей позвал:

— Эй, сосед.

Кабан приподнял уши, прислушиваясь, но не проснулся. Молчал и Магардон. Матвей отыскал под забором отвалившуюся планку штакетника, потыкал Бориса Николаевич в бок. Кабан что-то проворчал во сне, Магардон проснулся:

— Еще раз разбудишь, я тебе.

— Сосед, – прервал его Матвей, – тут человек приехал, хочет с тобой побеседовать.

— Какого беса ему надо?

— Помнишь, я тебя про пацанчика спрашивал? Это его парнишка потерялся…

Магардон захохотал.

— Пусть в брюхе у своей мамаши поищет. Здесь нет ни одного. Коли опять разбудите – головы поотрываю.

Магардон захрапел. Притворно, потому что через минуту храп затих, – бес в самом деле уснул. Матвей победно посмотрел на ветеринара.

— Ну?

— Не-ве-ро-ят-но, – прошептал Федор Михайлович.

— Дальше еще закидонистее, – пообещал Матвей.

Он склонился к кабаньему уху и позвал негромко:

— Елизарушка, просыпайся, засоня.

Молчание. Только Борис Николаевич, тихо похрюкивавший во сне, насторожил лохматые уши.

— Елизарка! – Матвей начал сердиться.

Кабан открыл глаза, повел рылом из стороны в сторону, словно пытаясь сообразить, на каком свете находится, затем перевалился на другой бок, повернувшись спиной к визитерам, и, судя по всему, вновь уснул.

— Елизар, вставай! – закричал Матвей, не опасаясь уже разбудить Магардона.

Кабан вскочил, будто ошпаренный, подбежал к Матвею и ветеринару, остановился. И вдруг принялся трястись и отряхиваться совершенно по-собачьи. Брызги липкой глины полетели во все стороны. Матвею-то что. Он завсегда в затрапезе – танки грязи не боятся. Вот ветеринару в его не первой свежести халате досталось. Он успел отвернуться машинально, так что замарался не только спереди, но и сзади.

Елизар радостно хохотал. Ясно: гопник, притворяясь спящим, нарочно ворочался с боку на бок, чтобы побольше изгваздаться.

— Ты что, сука, творишь?! – вознегодовал Матвей.

— А не буди, – насмешливо парировал бес.

На самом деле он, конечно, был рад, что его разбудили и дали возможность сыграть над лохами клевую шутку.

— Я тебе, падла, врача привел, а ты, – сердито начал Матвей.

— Врачей не ем, – отрезал Елизар. – Только курей и кроликов. Или тащи его в дохлом виде. Тогда, так и быть, схаваю.

Бес он и есть бес – с ним по-человечески не поговоришь. Но и Матвей не лыком шит, попытался направить разговор в нужную сторону.

— Дурак ты, Елизарка! Не боишься, что я твоему старшому настучу: совсем, мол, малец берега попутал?