Книга Ловушка для сверчков, страница 124 – Владимир Медведев

Долго водил по оружейному парку и терзал дотошными описаниями калибра и скорострельности каждой пушки, ходовых характеристик и брони каждого танка, а этого добра в его коллекции было немало. Я понимала, к чему идет дело. Это вроде брачного танца глухаря или тетерева, а потому терпела, правда не притворялась, что мне интересно. Я такого навидалась. Можно сказать, на броне вскормлена… или как там. Наконец, решив, вероятно, что полностью очаровал и завоевал меня своими воинственными железками, он спросил с солдатской прямотой:

— Пойдешь за меня?

— Пойду.

— Любить будешь?

Что я могла ответить после такой впечатляющей экскурсии?

— Господин генерал, вы разве до сих пор не поняли, что я и сейчас вас люблю?

Я не лукавила. Коль решила, что он принадлежит мне, то заранее любила его, как любят хрипящего, безобразного, кривоногого бульдога с плоской, брюзгливой, как у Черчилля, мордой или непомерно разжиревшего ленивого кота, больного диабетом.

Эврипид

Рано утром милый Эрик, сама непосредственность, ворвался в барак, трубя в дудку, издававшую мерзкие звуки.

— Тру-ту-ту-ту! Человечки, просыпайтесь!

Для актеров ранее пробуждение смерти подобно, разбудить нас не так-то легко. Один лишь Данила проворчал:

— Малыш, не мешай людям спать.

И вновь уснул. Счастливец. Я, проснувшись, уснуть не могу, а потому стал наблюдателем дальнейших событий. Эрик не унялся. Затрубил пуще и закричал:

— Человечки! Вставайте! Я вам приказываю!

Вероятно, со спящими он чувствовал себя свободнее, чем с бодрствующими, – так мы более походили на живые игрушки. Полусонный Данила приподнял голову:

— Знаешь, если бы я в твоем возрасте приставал к старшим, меня бы выдрали как сидорову козу.

Эрик опустил дудку.

— Что значит «выдрали»?

— Выпороли, – пробормотал Данила, уронил голову на подушку и уснул.

Эрик затрубил. Данила проснулся.

— Чего?

— Почему тебя выпороли?

— Меня не пороли, а вот кое-кого надо бы, – зевая проговорил Даня и состроил страшную гримасу. – Чтоб не будил взрослых.

Это объяснение Эрик понял. Он попятился, затем бегом бросился из барака. Не прошло и пяти минут, как в дверь ворвалась сама генеральша. В развевающемся полупрозрачном пеньюаре она выглядела бы соблазнительно, если б не гневное лицо. Эриния. Я не из тех, кого привлекают фурии. За ее спиной маячила Масяня.

— А ну всем встать!

Народ зашевелился. Послушный Сеня вскочил.

— Встать! – повторила Эриния. – Встать и слушать. Я не за тем наняла вас, чтобы вы обижали моего сына.

Карл откинул простыню, встал, как был – в трусах, мятой майке, со всклокоченными волосами, – и бросил хриплым со сна голосом:

— Никто его не обижал.

— Его напугали.

— Ему просто объяснили, что нельзя будить взрослых в такую рань.

— Эрик может будить вас, когда захочет. Вы обязаны выполнять все его пожелания. За это деньги получаете…

— До сих пор не получили ни копейки, а торчим здесь уже пятый день.

— Вы еще ничего не заработали, – холодно молвила генеральша. – Расчет получите, когда в ваших услугах не будет нужды.

— Это когда же?

— Зависит от Эрика. Повторяю: вы обязаны выполнять любое его требование.

— А если я не смогу? Или не захочу, – пискнул Петруша тонким шутовским голоском.

Эриния сказала холодно, безо всякого выражения:

— Захочешь.