Книга Ловушка для сверчков, страница 109 – Владимир Медведев

Эрик дергает его за рукав:

— Дай мне посмотреть.

— В свое время, партнер, – говорит Сом. – Как-нибудь позже научу тебя пользоваться этой штукой.

— Надеюсь, вы понимаете… – резко начинает Хельга.

Сом не дает ей договорить.

— Я видел рекламу детских тазеров. Яркие лампочки вместо разряда и трещат как настоящие.

Вероятно, оружие внушает ему временное чувство превосходства, он забывает о дипломатии.

Хельга хмурится грозно. Она не привыкла, чтобы ее перебивали.

— Уродец весит как ребенок, ему много не надо. Отрегулируйте разряд. Убьете – пеняйте на себя.

Сом отвечает почтительно:

— Не беспокойтесь, дозировка как в аптеке. Вроде допинга для бодрости. Чтоб пришел в чувство.

Он вновь трещит шокером.

— Что скажешь, партнер? Начинаем.

Эрик кивает. Сом делает несколько ложных тычков тазером. Карл всякий раз взмахивает левой рукой, пытаясь отбить атаку. Наконец Сом впечатывает тазер в грудь Карла – в изображение на майке дурацкой заячьей мордочки над словами «Мамин зайчик». Карл рычит, содрогается и повисает на дверной ручке.

— Я же приказывала! – восклицает Хельга.

— Он умер? – спрашивает Эрик.

Карл не шевелится. Голова свешивается набок.

— Оклемается, – говорит Сом; сует шокер в чехол, нагибается, прикладывает пальцы к шее Карла, нащупывая пульс. – Живее всех живых.

Отпирает браслет, охватывающий дверную ручку, Карл валится на землю. Сом снимает наручник с его запястья, тянет Карла за руку, прикидывая его вес, недовольно кривится, оглядывается и замечает садовника, издали наблюдающего за происходящим. Зовет:

— Эй, Махмуд, иди сюда!

Садовник подходит:

— Меня Гафур зовут.

— Неважно. Бери его за руки.

Сам он берется за ноги. Они подносят неподвижное тело к мусорным бакам и опускают на землю.

— Открой крышку, – приказывает Сом.

— Какую?

— Крышку бака, болван! Любого, – рявкает Сом.

Гафур поднимает крышку среднего.

— Берись за руки. Раскачаем и на раз-два-три.

— Стойте! – кричит Хельга. – Вы с ума сошли. Все кости ему переломаете.

— Там на дне немного кое-что есть, – сообщает Гафур. – Наверное, мягко будет.

— Глупости! – отрезает Хельга. – Бросать запрещаю.

Эрик, который наблюдает за захватывающими событиями как зачарованный, канючит:

— Мам, ну пожалуйста… Пусть они бросят.

— Я разрешила посадить, а не швырять. Мне головная боль ни к чему. И приведите его наконец в чувство.

Эврипид

— Встали и пошли! – приказала Масяня. – Идем смотреть, как вашего дружка в мусорный бак сажают.

— Я не пойду, – сказала Лора. – Не хочу видеть, как человека унижают.

— Они сами себя унижают, а не Карла, – возразила Ольга.

Василий Иванович, как всегда, сослался на древнюю мудрость:

— Сказано в Послании к евреям: помните узников, как будто бы с ними заключены…

Выражаясь проще, узников следует поддерживать. С этим все согласились, хотя не думаю, что кто-нибудь из наших ради поддержки Карла вообразил себя самого будто бы заключенным в вонючий мусорный контейнер. Народ толпой двинулся за Масяней, которая провела нас черным ходом на задний двор.

Страшное зрелище открылось нашим глазам. Карл, очевидно бездыханный, лежал на земле возле большого мусорного контейнера. Его палачи – генеральша, мальчишка, гувернантка и телохранитель Вася – стояли в стороне. Садовник Гафур издали, будто с театрального балкона, пожирал глазами необычное представление, притворяясь невидимым, чтоб не разгневать хозяйку. Главный экзекутор Сом нависал над неподвижным телом нашего товарища, всматриваясь в его лицо, – определял, думаю, жив он или мертв.