Книга Ловушка для сверчков, страница 107 – Владимир Медведев

— А ежели по ляжке?

Бьет карлика по бедру что есть силы. Карл дергается, рычит, но рук не опускает. Выдохнув, говорит почти спокойно:

— Зря стараешься. Тебе хозяйка вломит, если меня не приведешь. А я и мертвый не дамся.

— Как хочешь, – сказал Сом. – Можно и мертвого принести…

Подшагивает, взмахивает дубинкой. Карл успевает уклониться. Тонфа попадает по плечу. Сом бьет вновь, на этот раз точно по голове. Карл «плывет». Смутно сознает, что Сом снимает с него наручник, подхватывает под мышки, поднимает на ноги, придерживает, чтоб не упал, заламывает за спину правую руку, хлещет по щекам.

— Просыпайся, урод. Не заставляй людей ждать.

Умело ведет Карла, держит так, что не вывернешься, не пнешь ногой. Выводит из камеры, тащит по подземному, нижнему миру Арсенала. Когда они выходят во двор, в голове у Карла проясняется. Он спрашивает:

— Думаешь, забуду?

Сом отвечает пренебрежительно:

— Хоть на камне выбей, мне без разницы.

Выведя Карла во двор, он оглядывается. Не найдя более подходящего места, захлопывает дверь и цепляет свободный конец наручников, болтающихся на руке Карла, к дверной ручке. Отпускает заломленную назад руку, встает рядом, но так, чтобы Карл не мог до него дотянуться, покачивается на широко расставленных ногах.

— Ну, чего на меня зверем глядишь? Лучше зеркало возьми, на себя посмотри. Я-то справедливость защищаю. А ты за что стоишь? Чего бунтуешь? Манифестацию устроил, права качаешь. Ты, прежде чем права требовать, об обязанностях своих вспомни. За что ты в жизни отвечаешь? Что от тебя зависит? Ноль. Ничего. Тебя кормят, на сцену выводят, подсказывают, какие слова из книжки повторять, которые ты выучил. Своего у тебя – фига в кармане и хрен в штанах. На кого ты прыгнул? На Хельгу Романовну. А ведь она за такое отвечает, от нее такое зависит, о чем ты даже помыслить не можешь. Дай тебе хоть тысячную долю тех денег, которыми она владеет, ты их тут же потеряешь. Растрясешь, распылишь, и сам хорошо если жив останешься. А вернее всего, на ту малость, что между пальцами застрянет, сопьешься и в итоге в мусорном баке окажешься, где тебе самое место. Так что же лаешь на людей, на которых обязанность лежит богатство беречь, умножать, работу простому народу давать, кормить его? Это ведь тяжкий труд, не то что хайло разевать и со сцены болтать. Хельга Романовна старается тебя в чувство привести. Головенку тебе на место поставить. А ты кочевряжишься, правым себя считаешь. И меня такая бесчестность и бессовестность бесят. Это каким же надо быть уродом, чтоб кривду за правду выдавать…

Бог его знает, этого охранника, который объявляет себя джедаем, воином света, говорит ли он серьезно и искренне или прикалывается. Карл привык считать его тупым чурбаном и даже садистом. И не ожидает, что за бессмысленным самодурством скрывается подобие убеждений. Чем черт не шутит? Возможно, впрямь есть вертухаи, которым было бы невыносимо их вертухайство, если бы они не придумывали для него обоснования, придававшие смысл их морально нелегкому труду.

А тем временем Карл, который стоит, привалившись к дверному полотну, с вытянутой вверх рукой, чувствует давление на спину, а затем резкий толчок. Дверь пихает его вперед и в сторону (он почти висит на наручниках) и открывается.