Онлайн книга «Мёд горьких трав»
|
Это не жизнь. Существование. Макензи не представляла, сколько граней боли еще можно обнаружить. Смерть Дэвида словно раскрыла их все, вывернув наизнанку и выпотрошив без остатка. Бескрайние просторы боли, где Азалина потерялась и застыла. Украденные минуты растворились в воздухе, оставив только горькое эхо. Спустя три дня после его смерти Азалина вернулась в крипту семьи Вессель. Ей позволили. Ина встретила её и провела. Оставила одну напротив стены, где на одной из плиток, скрывающих камеру для праха, выгравировали имя "Дэвид Вессель". Дымились скрутки из полыни. Венки из травы и цветов покрывали пол под стеной, а горе залезло под кожу, горело и выжигало сердце. Не было сил молиться. Не было сил даже представлять, как всё могло свершиться иначе. Не было сил ни на что. Даже мыслей не было. Пустота. Почему? Почему он, а не она? Он не мог умереть первым. Не мог, не имел на то права. Это ведь она горгоновец, это ведь её жизнь должна была оборваться первой. Азалина чувствовала себя преданной, покинутой. "Почему? – произнесла тихо, будто ожидала, что ответ раздастся из глубоких теней крипты. – Почему ты ушел раньше меня? Почему не подождал? Почему ты не подождал меня, Дэйв?". Глаза застелены мутной пеленой. Девушка опустилась на белую скамью, крутя в пальцах переданное ей Дамиром кольцо сына – серебряный перстень с розовым овальным камнем. Дэвид практически никогда его не снимал. Если бы только была возможность всё изменить. Если бы только была возможность сказать, как сильно его любила. Если бы только была возможность ещё на секунду его обнять. Обнять в последний раз. Услышать, как он назовет ее "Азали" или "кёрикох". Как рассмеется. Как будут лукаво гореть его глаза. Как будет курить в окно, накинув на плечи халат. Накрыло. Азалина опустила лицо на ладони и только тогда поняла, что плачет. Всё лицо её было мокрым. Она не понимала, как много времени провела в крипте. Не осознавала, не чувствовала. Очнулась, когда услышала, как сели рядом с ней на скамью. Подняла лицо несмело, обернулась. Рэм был бледен. Под глазами его залегли тени, самого кронпринца немного пошатывало. — Прости, если помешал, – хрипло проговорил он, не взглянув на девушку. – Ты долго не возвращалась. Ина забеспокоилась. Да и я начал тревожиться, – мужчина помедлил. – Азалина, если тебе будет что-то нужно, ты всегда можешь обратиться ко мне, – он наконец посмотрел на продолжавшую молчать Макензи, и во взгляде его читался страх изречь или сделать лишнего. – Ты разрешишь мне сказать? — Говори. — Мой брат любил тебя. По-сумасшедшему любил. — Он был круглым дураком, Рэм, – через силу произнесла Азалина. Новая волна слез подкатила к горлу. – И я та еще дура… И девушка вновь горько зарыдала, не в силах больше держаться. Рэм обнял ее, позволяя взыдью плакать на своих руках. 289 год ЭТМ, первый весенний. Мукро Два года пролетели в один миг. Столица умылась кровью детей фамилии Вессель, и гибель Дэвида стала лишь первым звеном ужасной цепочки трагических событий. Азалине в жутких снах являлся двести восемьдесят седьмой год, и единственное, что хотя бы немного радовало девушку – это живой растущий Морис, спрятанный горгоновцами в семье Конради в небольшом провинциальном городке близ ВГ/18-6-12-1. Она изредка навещала его – издалека, чтобы у малыша не отпечатывался образ, чтобы не навести жнецов на след ребенка, чтобы не вызывать лишних подозрений, – вспоминая, как они вместе с Дэвидом проводили время рядом с его племянником. Счастливые часы, когда Азали и Дэйв могли представить, будто у них есть дети. |