Книга Мёд горьких трав, страница 40 – Диана Ва-Шаль

Стояло ясное весеннее утро нового 287 года эпохи Трех монархов.

Безоблачное небо. Бликующие воды рек. Ласковые солнечные лучи скользили по домам, стыдливо заглядывая в окна, отражаясь персиковыми мазками по стеклам.

Дамир и Ирэн прогуливались по прилегающей к поместью территории, наслаждаясь тишиной и пением птиц. Идиллия, спокойствие и гармония; настолько всеобъемлющие, что казались пугающими. Министры на утреннем докладе Трем практически ничего существенного не представили. Просмотренные бумаги было можно назвать даже скучными. Когда Дамир покинул Резиденцию и вернулся домой – молчали телефоны. На прогулке его ни разу не окликнул камердинер, ни разу никто не принес срочную сводку.

Спокойное утро. Почти ленивое. Природа замерла, окружающий мир стал глуше, ниже.

Отца с матерью на прогулке сопровождал и Райан, который в тот день после променада Десятого Главнокомандующего был должен вычитывать гору документов – старшим сыновьям поручали более значимую и практическую работу, Шонни предстояло готовиться в грядущему выступлению, – и затем отправиться на внеплановую проверку работы столичного Отдела дознания жнецов.

Райан шел в паре метров от чинно идущих под руку Ирэн и Дамира; при большом желании, он вполне был способен услышать их негромкий разговор, но мысли младшего принца занимали иные заботы, и потому он отстранено смотрел на пруд и барахтающихся в воде уток. Руки сцеплены за спиной, темный кожаный ремень меча ярко констатировал с белоснежным мундиром формы. Золотые запонки с причудливым узором – подарок поправившей здоровье Терезы, даже спустя многие годы продолжавшей особенно выделять Райана среди всех своих внуков.

Шелест листвы. Распустившиеся цветы. Нетронутое облаками небо.

В это дрожащее мгновение безмятежности в ворота парка ворвался посыльный; он бежал так быстро, что споткнулся и покатился кубарем по траве к выложенной камнем дорожке. Дамир остановился, лениво оборачиваясь к бледному запыхавшемуся юноше; на лице Ирэн отразилось беспокойство. Райан почувствовал, как накрыло тревогой: тугой ком сжался под ребрами, резкая боль пронзила виски.

— Ваше высокопревосходительство! – голос посыльного сорвался. Он смотрел на сохраняющего самообладание Главнокомандующего, и подбородок его дрожал. – Ваше… Высоко…

— Говори уже.

Юноша на пару секунд умолк, поджимая трясущиеся губы, а затем выпалил на одном дыхание:

— Дэвид Вессель обнаружен убитым.

На грани сознания Райан услышал вскрик матери и заметил, как побелел отец. В ушах колотилась молотом кровь, и воздух вдруг стал густым, тяжелым, горьким.

Стояло ясное весеннее утро. В пруду барахтались утки.

* * *

Воспоминания об утре все еще свежи в голове. Одновременно отчетливо-резки, ослепительно-подробны, и в тот же миг скомканы, затерты, покрыты липким туманом. Отдельные эпизоды отпечатались в памяти детализированными вспышками. Другие – смазались в неясные пятна.

Райан тяжело выстраивал цепочку событий. Осознание. Шок. Ему вспоминалось, как отец с матерью отправились на формальное опознание. Он сопровождал их. Донесения. Дэвид провел ночь в своем казино, покинул перед рассветом. Ничего критичного вроде не случалось; небольшая перепалка за игральным столом – дело привычное. А утром, около восьми часов, его тело обнаружили в паре кварталов с пулей во лбу. Райан помнил, как его мать почти теряла сознание, когда увидела Дэвида. Она не могла удержать слез. Едва стоя на ногах шептала: "нет, нет", повторяя, пока слова не иссякли. Отец, величественный и устрашающий монарх, вдруг обратился в дряхлого старика. И Райан впервые увидел, как Дамир заплакал. Как Дамир впервые опустился на колени. Главнокомандующий упал перед Дэвидом, прижимая безжизненную руку сына к своему лицу.