Книга Мёд горьких трав, страница 35 – Диана Ва-Шаль

Несколько жнецов неприметно хранили покой своего хозяина, патрулируя территорию.

В начале зимы состоялось бракосочетание Шонни и Милдреда; понятное дело, девушка сохранила за собой фамилию венценосного отца. Свадьба была проведена с размахом, однако отошла от привычных канонов, отчего Тереза еще несколько месяцев ворчала, приговаривая, что тем молодые могут накликать беду на свою голову. Предрассудки бабушки никуда не девались, и хвала Богине, что Шонни не было до них дела. Сказания должны оставаться сказаниями. Свадебное торжество прошло в окружении близких и друзей, украшенное роскошными цветами и мягким светом свечей.

На исходе зимы новость о том, что кронпринц с супругой ждут ребенка, наконец была озвучена народу. Радость объяла столицу. Настоящая радость. Каждый встречный спешил поделиться этими новостями. Время, когда всякий чувствовал себя частью одной большой семьи. Взгляды устремлялись к будущему, полному надежд и ожиданий, как будто весь Мукро, всё Государство заранее готовились к новому лучшему, к счастливым переменам.

Что не говори, а Рэма люди любили; даже в Штиле к кронпринцу относились с особенным трепетом – да и он питал нежные чувства к этим негостеприимным жарким землям.

Райан подумал о том, какая волна радости накроет Государство, когда Ина родит мальчика, имя которого уже было выбрано, но еще не раскрыто.

— Какой чудесный день, – выдохнула подошедшая Алва, ставя рядом корзинку с фруктами.

Райан знал, что девушка не прибывала в восторге от своей роли, но давила улыбку. Алва умела надевать правильные маски. Она показывала, как светиться радостью рядом с младшим принцем, но Вессель замечал, как её взгляд скользил вдаль. Девушка искала свободы, которой не было. Ей хотелось вернуться в Штиль.Да, будучи метрессой Райана, Алва получила привилегии, недоступные рядовым верноподданным: ездила по территориям Государства (сопровождая своего "возлюбленного"), избавлялась от чрезмерно пристального внимания со стороны жнецов… Но свободы у нее словно стало еще меньше.

Девушка устроилась рядом. Она давно уже не искала утешения в присутствии Райана. Давно уже не искала искренности. Даже иногда. Прочем, Вессель ценил ее. Даже любил по-своему. Но бесконечные регламенты и обязанности становились своеобразной клеткой. Золотой, но клеткой. Райан никогда не понимал, как Рэму и Дэвиду удается забывать о крови, что бежит по венам. О предназначении. Или права Тереза, и оно было писано одному лишь Райану? Или Рэм и Дэв никогда не забывали?

Всем детям Дамира суждено бороться, работать, покрывать золотом славу фамилии и дома. И каждый верно служил. Конечно, детские мечты рассыпались прахом, дети давно выросли: Райану двадцать пять, Шонни двадцать восемь, Дэвиду тридцать четыре, Рэму исполнилось сорок. Вместо иллюзий – осознанный выбор пути. Единая дорога, которую каждый шел по-своему. Рэм был обязан блистать, он наследник, будущий Главнокомандующий. Остальным детям необходимо реализоваться в других направлениях. И Райан старался, изо всех сил старался; потому и не было времени ни на что другое. Вот почему остальным удавалось. У Рэма не оставалось выбора. Шонни смирилась. Дэвид никогда и не хотел. А Райан страстно желал и хотел вырвать у жизни хотя бы ту славу, которую она могла ему дать.