Книга Зарево. Оправдание хаоса, страница 84 – Диана Ва-Шаль

Кристофер тяжело вздохнул.

— Уж не знаю, за кого ты принимаешь горгоновцев, но нужно быть наглухо конченым мудаком, чтобы бросить человека на верную смерть, – он выпрямился. – Мы бойцы. Роль мудаков оставь жнецам.

* * *

Военные спешно собирались. За переговорами и шутками крылась тоска, но никто не выказывал тревожащего состояния; к тому же, с самого утра всех "зарядил" Норман, разбудивший и себя и прочих десятком поочередных чихов и обреченным завыванием. "Что с тобой? Ничего не цветет вроде…" – "Гребанная пыль!". Поэтому Михаэль сначала снабдил таблетками Роудеза, затем поменял бинты Джону. Сам Джон был бодр, полон сил, но необычайно бледен; говорил тихо, но не переставая. Подавлено выглядел и Стэн, состояние которого перенимал Дорт – видимо, наблюдая за потерявшим брата горгоновцем и сам погружался в тяжелые воспоминания. Льюис много и часто курил, ходя из стороны в сторону. Стивен старался связаться со штабом. Сара отслеживала обстановку на улице, заняв со снайперской винтовкой обзорную точку.

Я наблюдала за Робертом. Он умело находил подходящие слова, подбадривал, воодушевлял. Всячески демонстрировал, будто ситуация полностью находится под контролем… Когда я смотрела на горгоновцев, то невольно вспоминала слова Льюиса о том, что они бойцы – нельзя и лучшего слова подобрать. Они выглядели, как воины, что не просто ведут битвы, но выигрывают их; а Роберт… Роберт Сборт выглядел как тот, кто способен вернуть их обратно. Увести в пекло и, проведя тропами ада, возвратить вспять.

Солнце поднималось. Наступал новый день, и он не нес за собой особой радости. Наступал новый день, а на душе было так погано, что хотелось раскрыть себе грудную клетку и выпустить все волнения наружу, вытянуть нити тревоги, змеящиеся по костям колючим терном.

Зараженных на улицах становилось больше. Оттягивать момент отъезда из °22-1-20-21-14 делалось безрассуднее. Роберт рассказывал о дальнейших действиях, упомянув о том, что "журналисты чуть дольше составят горгоновцем компанию, чем планировалось первоначально". Я очень холодно отреагировала на это, с некоторым безразличием отметив про себя, что разговор Сэма со Сбортом уже состоялся. Мне было совершенно все равно, что мы будем делать дальше. Внезапная апатия охватила с головой.

Мы никогда не думали, что можем потерять все. Что мир, неидеальный, но такой привычный мир может разрушиться за один день. Что неизвестность будет пугать больше, чем оживший кошмар. Что могут быть кошмары пострашнее Трех и жнецов.

— Штеф, пора идти, – услышала я тихий голос Сары за спиной. – Выдвигаемся.

Несколько раз моргнула, а затем поспешно стерла скатившиеся слезы. Повернулась, опустив голову. Сделала шаг вперед, вновь остановилась, последний раз взглянув через плечо на открывающуюся панораму городских высоток. Объятый золотым солнечным светом мир, точно саваном порытый. И, отвернувшись, уверенно двинулась вперед, подняв голову и поправив рюкзак. Взглядом пересеклась с Льюисом, который, подождав меня, пошел рядом.

Первый шаг долгого пути. И этот шаг я потратила, чтобы вместе с горгоновцами и Сэмом покинуть квартиру на окраине °22-1-20-21-14 навсегда.

Светало. Приятная прохлада начала постепенно сменяться крепчающей духотой. Мы с Сарой, Норманом и Льюисом шли позади группы, подсчитывая, как много живых людей успели застать за утро: проезжавшие машины, доносимые ветром голоса, эхо от выстрелов, мелькнувшие тени, предпочитающие прятаться и не попадаться на глаза. Пережившие первые кульминационные часы вспышки эпидемии боязливо показывались на улицах, стараясь спастись и покинуть город, где отныне властвовала смерть… Как многим это удастся? Ибо раз за разом тишину прерывали крики агонии, боли и ужаса.