Книга Зарево. Оправдание хаоса, страница 150 – Диана Ва-Шаль

Откровенно говоря, уже и не мог понять: сами ли воспоминания лезут в голову, или я собственноручно и перманентно стараюсь себя ими добить.

Хотелось раскрыть ребра, чтобы все изнутри вылетело, чтобы больше не чувствовать ничего. Хотелось вырвать себе сердце, чтобы оно не ныло и не билось в глотке… Хотелось кричать. До безумия хотелось завопить от собственной никчемности и бессилия.

Но я знал одно. Начнешь жалеть себя, начнешь отчаиваться и опускать руки – сломаешься. Начнешь жалеть себя – потеряешь к себе уважение. Когда страшно, когда больно, когда внутри все рушится – нужно взять себя в руки, повторять как мантру: не смей отчаиваться. Не позволяй себе такой роскоши.

Даже когда мир рушится. Не отчаиваться.

Даже когда не видишь выхода. Не отчаиваться.

Даже когда кажется, что сил больше нет. Что смысла больше нет. Что жизни больше нет.

Не отчаиваться.

Я просто пытался скрыться от того, что сжигало изнутри. Мог ли я очистить свою совесть? Мог ли избавиться от волнений? А именно это и необходимо. Иначе пути вперед не существовало.

Но разве кошмары преследуют тех, кто ни в чем не виноват? Сжирает ли совесть невиновных?

Чем ближе к центру, тем больше зараженных. Город почти полностью обесточен, и неровно освещенные улицы сменяются полным мраком. Дыхание перехватывает то ли от страха и паники, то ли от нескончаемого бега. Языки пламени очерчивают путь. Воняет гарью, воняет бензином, воняет трупами – натянутый на лицо бафф не спасает от смрада. Голова кружится и гудит.

Достреливаю магазин "до железки". Ругаюсь.

Сознание не помутнилось, нет. Оно улетело к хренам.

Не сразу понимаю, когда происходит столкновение на улице с Исааком и Генри. Мы бессвязно перебрасываемся парой слов, продолжая отбиваться от нескончаемого количества тварей, взявшихся просто из ниоткуда. Моя рация скрипит, но на связь я выйти и при желании не смог бы. Генри прикрывает мне спину, пока выуживаю мачете. Удар. Еще один. Откуда-то раздаются вопли и крики. Эхом доносится стрельба с других улиц. Рация продолжает ловить сигналы. На грани сознания проносится мысль о том, что это Сборт пытается связаться. Краем уха слышу крик Чарльза уходить за ним. Подаю знак Исааку, подталкиваю Генри вперед, сам отступаю. Все крутится под ногами.

Безумие. Сплошное безумие. И так много крови вокруг.

Никогда не видел столько крови.

Разверзшийся ад.

О, Небеса, Богиня Матерь, хотя бы кто-то! Дайте сил пережить эту ночь, ведь в эту секунду я уже и не верю, что вновь увижу рассвет. В эту секунду, отбиваясь от зараженных и пятясь назад в неизвестность, мне кажется, что я захлебнусь кровью.

Я не понимаю, куда мы движемся, слепо доверяюсь Чарльзу; беспорядочно защищаюсь и смотрю, словно обезумев, по сторонам. Каждая клетка в моем теле, каждый нерв напряжен до предела. Мы петляем между домами, передвигаясь по узеньким переулкам, дорожка в которых часто меняет направление.

Мы бы действительно заблудились без Тарэна.

Один из зараженных набрасывается на Генри, но я успеваю метнуть нож. Горгоновец кивает мне нервно, переступает через тело. С обеих сторон высится кирпичная кладка стен.

Я двигаюсь впереди, зачищая территорию. Чарльз резко сворачивает налево, и мы выходим на просторный полупустой проспект. Неоновые вывески отражаются флуоресцентными цветами на асфальте. Порыв прохладного воздуха. Чуть поодаль, не выпуская нас из виду, двигаются еще зараженные.