Книга Зарево. Оправдание хаоса, страница 120 – Диана Ва-Шаль

Девушка, приложив руку к сердцу, наклонила голову. Я трепетно положил пачку рядом с собой, все еще не веря, что у меня теперь есть курево. Хотя бы какие-то мои молитвы дошли до адресата. Посмотрел на девушку. Обняв ноги, она глядела вперед, наблюдая, как и я недавно, за Робертом, принявшимся кидать небольшие камни в воду.

— Как думаешь, какова вероятность, что все нормально разрешится? – вдруг спросила Штеф, не поворачивая головы. – Только честно.

— Честно? – девушка уверенно кивнула. – Никакой, – ответил спокойно. – А у тебя какие ставки?

— Я вообще не уверена, что все разрешится, – Шайер вздохнула, и ее дыхание дрожало. – Сэм говорит, что все это чепуха. Мне кажется, он не до конца понимает, что вообще происходит. Хотя… Я тоже не до конца понимаю. Но мертвые ходят, – девушка покачала головой, смотря на свои руки, – а Сэм не хочет это воспринимать. Впрочем, – она хмыкнула, прижимаясь подбородком к коленке, – все мы не хотим; глупо и грубо приписывать подобные чувства одному Сэму. Хотя он много во что не верил, и многое не хотел воспринимать. Но то было далеко, и зачастую сокрыто от посторонних глаз. А сейчас все разворачивается прямо перед нами. И мы напрямую в эту втянуты. А знаешь, не слушай меня, – Штеф улыбнулась уголками губ. – Я устала, хочу спать и говорю чепуху. Начиталась записей Гивори и совсем запуталась. Трое, Штиль, Север. Ожившие мертвецы и горгоновцы.

— Очень любезно, что ты упомянула нас в одной группе с этими тварями.

— Ой, – Штефани искренне охнула смущаясь. – Прости, я вовсе не это… Просто "Горгона" всегда воспринималась как что-то легендарное и далекое. Настолько же невозможное, как и… – Шайер запнулась. – Я имела в виду, что странно видеть вас и осознавать, что вы нормальные. То есть, обычные люди. О, Небеса, Льюис, я же говорю, что начинаю нести чушь.

Я посмеялся, легонько касаясь ее локтем.

— Успокойся. Все в норме. Я тебя правильно понял. А касаемо Сэма, – пожал плечами, – его тоже можно понять, – произнес натянуто, – но не накручивай себя, ладно? Волнением ничего не исправишь.

— Здраво мыслишь, Льюис.

— Стараюсь, милая.

Штеф вскинула бровь, сжимая губы, а я гоготнул от ее реакции. Затем девушка вновь широко зевнула, прикрывая рот рукой. Я качнул головой.

— Слушай, Шайер, не морочь мне голову и ложись спать, – только она подняла руку, думая возмутиться, как я тут же продолжил, – можешь лечь здесь. Поспишь мою смену, а затем уйдем в машину, если одна боишься.

Девушка, немного подумав, согласно кивнула, стягивая с себя плед. Я в недоумении вздернул бровь, но Шайер облокотилась о мое плечо, укрывая нас двоих.

— Разбудишь, – коротко проговорила она. – Доброй ночи, Кристофер.

— Спи спокойно, Штефани.

Девушка скоро провалилась в сон, а я так и не захотел курить, и потому синяя пачка осталась лежать около меня нераспакованной.

Мы быстро идем, и под ногами хрустят битые стекла. Нельзя позволить панике взять контроль надо мной. Но определенная черта уже пересечена… Если Роберт меня лишит звания горгоновца, то я даже не удивлюсь. Ни капли. За последние дни слишком часто нарушал прямые приказы командира. И сейчас опять нарушаю.

Но в эту секунду до праведного гнева Сборта еще далеко. Но в эту секунду я все еще уверенно передвигаюсь по улице, не опуская автомата и смотря вперед через прицел. Свет вырубило минут с десять назад. Перенапряжение линии. Не думаю, что обесточило весь город, но главные проспекты и центральные улицы остались без света. Тьма. Кое-где потрескивают провода. На удивление, все как-то затихло – эхо от выстрелов раздается откуда-то с востока, но оно настолько приглушенное, что не остается сомнений в отдаленности сопротивляющихся. Проулки погружены в настоящий мрак. Оттуда доносятся стенания, стоны, предсмертные хрипы. Меня потряхивает изнутри. Морозит изнутри.