Книга Зарево. Оправдание хаоса, страница 110 – Диана Ва-Шаль

— Я сказала, что валюсь с ног и вернусь в машину поспать. Он поверил.

Невольно усмехнулся. Шайер из кожи вон лезла, чтобы доказать не то себе, не то Сборту, не то всей "Горгоне" что-то важное одной ей; хотя, наверное, можно оправдать ее стремление зарекомендовать себя и сделаться нужной из-за боязни оказаться оставленной. Неужели она всерьез думала, что "Горгона" бросит ее на произвол судьбы? Я не знал, но явственно видел, что всякую, пускай и малейшую демонстрацию своей слабости Штеф воспринимала как поражение, гибель.

Жизнь в Государстве воспитывала необходимость наращивать хитиновый покров, но за масками Шайер крылось нечто иное. Это не приспособленчество. Это отчаянность от отчаяния. Борьба.

В один момент я заметил, что девушка несла в правой руке пистолет. Ха, значит, все же нашла.

Миха явно преувеличил "праведный гнев" Роберта: Сборт лишь молча просверлил во мне дыру многозначительным взглядом и качнул головой. К Шайер подлетела Сара, спрашивая, что произошло, но Штеф, отмахнувшись, мигом скрылась в машине.

Вновь собрались вокруг карты, чтобы уже окончательно определиться с дальнейшими действиями – еще и Стивен вклинился со списком необходимых вещей, – дискуссия затягивалась, и постепенно переливалась в своеобразную инвентаризацию. Что, сколько, чего, насколько хватит; как долго мы протянем, какие шансы на позитивный исход, какие точки пересекли, какие ключевые объекты на пути, когда наконец выедем из Перешеечной области… Я бросил взгляд на свою машину, на Шайер, уставившуюся в боковое окно.

Упрямая до чертиков. А что случилось бы, если бы я действительно не успел? Если бы мертвецов оказалось больше или, хуже того, в лесу обнаружился какой-нибудь обезумевший выживший?

Смерть неразборчива и пленников не берет.

Мысли, как паразиты. Ситуация закончилась, надо бы отпустить. Тем более, ничего страшного не произошло, и рефлексия явно ни к месту… Но осадок остался.

Не то что я шибко пекся о чужом мне человеке, но присматривать за Шайер стало своеобразной обманкой для сознания: отвлекало от других размышлений и собственных переживаний. К тому же, это ни разу не было и актом доброй воли и досужего альтруизма – Сборт просил горгоновцев держать под наблюдением наших вынужденных попутчиков.

Дискуссия становилась более бурной. Всё чаще вспоминали о перестрелке с выжившими: они остановились около нас ночью, когда мы, съехав на обочину, устроили кратковременный отдых; на дежурство тогда вышел Роберт, чтобы мы могли если не поспать, то хотя бы немного расслабиться. Не судьба, видно. Нас не застали врасплох, дальний свет фар сделал полуночных гостей заметными задолго до того, как они подъехали. Роберт разбудил Стэна и меня. Вместе со мной проснулась и дремавшая Штеф. Мы даже из машин выйти не успели, как по нам открыла огонь троица, выскочившая из микроавтобуса. Правда, бравые охотники не рассчитывали, что нарвались на бронированные горгоновские автомобили. Роберт, в ответ на открытую агрессию в нашу сторону, дал отмашку на соответствующие действия. Три одиночных выстрела. Три тела.

Ненароком вспоминались и события годовой давности, когда вседозволенность правительственных сил достигла своего апогея и перешла всякие границы разумного. После уничтожения антиправительственной организации "Анцерб" у монархов окончательно сорвало башню. Под предлогом укрепления безопасности и стабильности в стране, Трое издали ряд указов, ужесточив (хотя, казалось, куда сильнее?) тоталитарный режим. Деятельность жнецов-дознавателей расширили, предоставив этим инквизиторам полную свободу действий. Репрессивные меры в отношении диссидентов прокатились волной кровавых расправ.