Книга Малинур. Часть 1, страница 146 – Андрей Савин

Кузнецов зачем-то взглянул на портрет Ленина. Тот по-прежнему смотрел на него с прищуром, и понять, советует он открыть футляр или нет, было невозможно. Ну а бронзовый Феликс, как всегда, выглядел грозно, словно говорил: «Что смотришь? Ты делай, как считаешь нужным, а мы по результату решим, герой ты или контра недобитая». Подполковник глубоко вздохнул. Он не опасался содержимого футляра, его пугали ощущение своей ведо́мости и непонимание характера само́й ведущей силы. Если он отдастся в её власть, куда она его приведёт? Добра она к нему или сотрёт в жерновах своих интриг, где ему уготована роль игрушки? И вообще, кто он для неё: цель или средство?

Стало душно; он снял китель. Сел на место, взял футляр обеими руками и с удивлением заметил, как матовый блеск поверхности сменился золотистым свечением. Поначалу он не поверил своим глазам, но, отодвинув тубус в тень от настольной лампы, похолодел:

— Что за хрень?

Предмет словно источал из себя лёгкое сияние. Сергей положил его на газету и с опаской отодвинулся дальше от стола – сияние прекратилось. Он наклонился ближе – золотистый блеск возник вновь. Несколько секунд разведчик недоумённо разглядывал странное явление, после чего встал и обошёл стол. Опять наклонился к тубусу, однако на этот раз его поверхность осталась тёмно-коричневой. Взял его в руки – всё по-прежнему. Вернулся назад, и как только сел за стол, футляр вновь вспыхнул золотом.

— Тьфу ты… ёлки-палки! – уже не сдерживаясь, громко выругался Кузнецов, поняв причину мистического света.

Он был в нательной рубахе, что вчера подарила ему Аиша перед баней, а на груди у неё красовалась крупная золотая вышивка символа огнепоклонников. Она-то и отражала свет лампы, который, попадая на блестящую поверхность футляра, придавал ей столь необычное свечение.

— Такими темпами, батенька, вам точно скоро прямая дорога к психиатру, – сказал Кузнецов, подражая картавой манере Владимира Ильича. После чего обхватил ладонями тубус с двух сторон от борозды и осторожно, но с усилием провернул их.

Футляр открылся. Внутри лежали пергаментный свиток и кусочек материи. На удивление, два листа кожи, хоть и были слегка задубевшими, довольно легко развернулись. С обеих сторон листы испещряли письмена на совершенно неизвестном языке, и лишь в конце одного Кузнецов заметил знакомые символы. Это определённо была вязь, и судя по всему, древнеперсидская. Предвкушение прикоснуться к чему-то неизведанному и узнать мысли давно умершего человека настолько взволновало разведчика, что ему аж захотелось в туалет.

Он вышел в коридор и, проходя мимо открытой двери в кабинет дежурного офицера, заглянул внутрь:

— Джафар, у тебя вроде был словарь фарси?

Майор-дознаватель достал из шкафа два тома: один толстенный, как кирпич, другой потоньше.

— Это русско-персидский, а это древнеперсидский-фарси, – офицер протянул книги, недоумённо уставившись на грудь начальника. – Сергей Васильевич, вы академию вспомнили, что ли, глубокое погружение в язык и иранскую культуру решили повторить? Фаравахар надели.

Начальник растерянно улыбнулся и махнул рукой:

— Да… в командировке земляных блох подхватил. Переодеться не во что было, местные рубаху подарили, вот и ношу пока. Положи книги, сейчас по нужде схожу и заберу.