Книга Малинур. Часть 1, страница 137 – Андрей Савин

Молодой паж скользнул за тяжёлый полог спальной части царского шатра и вывел оттуда персидского евнуха, любимца Дария, а теперь Александра. На улице послышались команды гипаспистов, требующих от слуг покинуть охранную территорию.

— Воруш, с этого момента ты всецело подчиняешься Гефестиону, – сообщил властитель, когда в шатёр вошёл ближайший друг и соратник царя. – Будь в своём расположении, чтобы он мог немедленно тебя найти. Всё, иди. И не подведи меня.

Продром вышел, ощущая на своей спине взгляд обоих военачальников.

Следующей ночью Воруша разбудил посыльный от Гефестиона, который сообщил о прибытии авангарда в составе первой илы вместе с Филотой. Продрому немедленно, пока темно и неразбериха, следует найти Кебалина и уточнить, выполнил ли он поручение Птолемея. Он исполнил приказ, и к утру Гефестион доложил Александру, что Филота знает о заговоре ещё со вчерашнего полдня.

Царь вопреки традиции не вышел с утра перед прибывшими гетайрами для их приветствия. Он безвылазно находился в шатре и был мрачен: Филота при их вечерней встрече промолчал. К обеду продрому приказали тайно увидеть рыжебородого тетрарха и передать приказ, чтобы он поинтересовался у своего командира о том, сообщил ли тот царю о заговоре. И ближе к вечеру, находясь с Филотой и другими приближёнными в бане, Александр уже знал: его командир корпуса гетайров, сын самого доблестного военачальника его армии Пармениона, больше суток точно знает о подготовке убийства своего царя… и молчит. Тогда продрому было поручено сообщить Кебалин, немедленно бежать к арсеналу и сообщить о заговоре его хранителю – Метрону. Не успела взойти первая звезда, как главный оружейник уже доложил царю об услышанном.

Судьба Филоты была предрешена. В ходе дальнейшего следствия никто из заговорщиков этого имени не назвал, но военачальник попался в расставленную ему ловушку. Понимая, что Филота несёт явную угрозу лично Птолемею, последний использовал неприязнь командира гетайров к царю. А учитывая подозрительность Александра, недовольство «старой гвардией» Пармениона и открытую оппозицию со стороны его сына, Птолемей просто сообщил царю в письме о вероятном заговоре и возможной причастности к нему обоих. Но чтобы не возводить на товарища напраслину, он предложил проверить эти подозрения простым как мир способом – тривиальной провокацией. Были ли Филота виновен? Неважно. Он не доложил о заговоре, значит, не был против смерти царя, – однозначно виновен!

А сам Птолемей решил не присутствовать в это время в ставке, дабы не провоцировать Филоту к возможным откровениям на свой счёт. Он расписал в письме, как лучше действовать Александру, и двинулся на восток, тем самым исключив себя из списка обвинителей заговорщиков.

Филота пытался оправдываться, но, подвергнутый по приказу царя нечеловеческим пыткам, признался в намерении убить его. Через некоторое время воинское собрание осудило военачальника, которого по македонской традиции закидали камнями. Спустя пару недель в Экботанах зарезали и его отца, прославленного Пармениона. В ознаменование своего спасения Александр велел основать на месте ставки Александрию Профтасию^[36], что с древнегреческого переводится как «Упреждение». Ворушу царь повелел остаться в ставке при архиграмме Эвмене, посчитав, что двигаться одиночным немногочисленным отрядом невесть куда навстречу Птолемею опасно. Неразумно терять столь образованного, опытного и умелого мужа, когда в канцелярии полно работы для его светлой головы.