Онлайн книга «Бетонное алиби [сборник]»
|
Служебный микроавтобус стоял в вечерней пробке на Садовом кольце. За тонированными стеклами плыл поток фар, зажигались неоновые вывески. Семеныч водил машину с каменным лицом, не обращая внимания на хаос вокруг. Гуров сидел сзади, глядя в окно, но не видя города. В голове прокручивались документы, временные метки, формулировки. Алиби Рыкова было хлипким сооружением, но оно держалось на двух опорах: формальной записи в журнале и ожидании, что никто не станет перепроверять эту запись у налоговой. Такие «костыли» в системе ломаются при первом же серьезном давлении. Систему, построенную на фикциях, можно победить только ее же оружием — безупречным протоколом, неопровержимыми фактами и неумолимой логикой процедуры. Он отвел взгляд от окна, закрыл глаза. Оставался последний шаг перед решающим движением. И этот шаг нужно было сделать без ошибок. Вернувшись в кабинет, Гуров набрал номер специалиста по информационным технологиям Игоря. — Мне нужно все, что есть, по цифровой активности Рыкова Дмитрия Анатольевича за 13 марта, с 18:00 до 20:05, — сказал он, не тратя времени на приветствия. — Корпоративная почта, логины в служебные системы, возможно, личный мессенджер на рабочем телефоне. Нужно установить: был ли он онлайн, отправлял ли письма, получал ли что-то. Любая активность или ее отсутствие. — Понял, — ответил Игорь. — Служебные системы проверю быстро. Но если он использовал личные средства связи… — Проверьте все, что можно легально запросить по служебному номеру. И подготовьте заключение: либо он был активен в Сети в это время (что противоречило бы версии о сосредоточенной поездке), либо наблюдался полный цифровой простой. И то и другое будет уликой. — Будет сделано через час. Гуров положил трубку. Часы показывали восемь вечера. Он собрал вещи, понимая, что сегодня снова не успеет поужинать нормально. Но он должен был заехать. Хотя бы ненадолго. Сегодня должна была вернуться Маша. Квартира встретила его тишиной и запахом воска от свечей — Мария репетировала какую-то сцену. Она вышла из гостиной в тренировочных лосинах и футболке, с рассеянным еще, не до конца вышедшим из роли взглядом. — Лева? Ты сегодня рано… — моментально понимая, в каком состоянии Гуров, и обнимая его, чтобы хоть как-то поддержать, выдохнула Мария. — Я ненадолго, — сказал он, снимая пиджак. — Просто… заехал. Они стояли в прихожей, и это расстояние в два метра вдруг показалось ему огромным. Он видел усталость на ее лице, легкую тревогу в глазах. Она знала, какое дело он ведет. Не подробности, но суть. — Как ты долетела? Как съемки? — Ой, как обычно, — отмахнулась Маша, привычная к гастролям и съемкам во всевозможных локациях. — Потом расскажу. Лучше ты скажи, как у тебя здесь. Ты сегодня нашел что-то важное? — спросила она, облокотившись на косяк. — Да, — ответил он честно. — Физический след. Не бумажный. Конкретное несовпадение во времени у конкретного человека. Того, кто, скорее всего, и был… исполнителем. Она помолчала, глядя на него. — Это значит, что все скоро закончится? — Это значит, что начинается самая опасная часть. Потому что, когда прижимаешь к стене не абстрактную «систему», а конкретного чиновника с высокими покровителями, он перестает быть бюрократом. Он становится загнанным зверем. А они самые опасные. Тебе бы опять на гастроли… |