Книга Бетонное алиби [сборник], страница 39 – Алексей Макеев, Николай Леонов

— Его убрали. Как мешающий, нерентабельный элемент. И теперь мы имеем полный, замкнутый цикл, — отчеканил Гуров, мысленно выстраивая статью за статьей. — Должностное лицо, используя служебные полномочия, создает условия для хищения бюджетных средств. Лично санкционирует заведомо завышенное финансирование. Получает денежную выгоду через подконтрольную коммерческую структуру. А для защиты преступной схемы от разоблачения санкционирует устранение лица, препятствующего ее реализации. Финансовое мошенничество в особо крупном размере по статье 159 УК РФ. Организация убийства по найму, статья 105, часть 2, пункты «з», «ж». Соисполнители — Беляев (организатор на месте) и Рыков (непосредственный исполнитель). Галкин — заказчик и выгодоприобретатель.

В этот момент резко зазвонил прямой телефон на столе Гурова. Он взглянул на дисплей — внутренний номер приемной Орлова. Обычно Верочка звонила спокойно, почти лениво. Сейчас звонок был настойчивым, тревожным.

— Лев Иванович, — голос секретарши звучал натянуто, без обычной приветливой интонации. — Петр Николаевич просит вас и Станислава Васильевича к себе. Немедленно. Он ждет.

— Идем, — коротко бросил Гуров в трубку и положил ее.

Они молча поднялись. Крячко скомкал бумажный стакан. Гуров аккуратно сложил самые важные распечатки в тонкую папку. Ни слова не было сказано, но оба понимали: утренний вызов к генералу в такой час и с такой интонацией ничего хорошего не сулит. Разве что подтверждал их самые худшие предположения о масштабах противника.

Орлов не сидел за своим массивным столом из карельской березы. Он стоял у огромного окна, спиной к входу, курил, что делал крайне редко и почти никогда в кабинете. Воздух был густым, горьким от табачного дыма, который клубился в луче утреннего солнца.

— Закройте дверь, — сказал он, не оборачиваясь. Голос был глухим, усталым. — И садитесь.

Гуров и Крячко переглянулись, бесшумно закрыли тяжелую дверь и заняли свои привычные места перед столом. Орлов медленно, как будто через силу, повернулся к ним. Его лицо, обычно подтянутое и собранное, сегодня казалось пепельным, осунувшимся за одну ночь. Глубокие тени легли под глазами, запавшие щеки выдавали напряжение.

— Ночью у меня был разговор, — начал он без предисловий, без обычного «доброе утро». — Не по телефону. Лицом к лицу. На нейтральной территории. Человек, с которым я говорил, представляет интересы… структур, которые в том числе курируют и наше ведомство. Разговор был долгим. И, скажем так, не очень приятным.

— О нашем деле, — не вопросом, а утверждением произнес Гуров.

— О вашей деятельности, Лев. Конкретно. — Орлов сделал паузу, затянулся. — Было выражено глубочайшее недоумение, переходящее в озабоченность, по поводу того, что расследование рядового, трагического, но все же несчастного случая на стройплощадке федерального объекта превратилось в какую-то… вакханалию с финансовыми аудитами, анализом бухгалтерских проводок частных фирм и, прости господи, поиском мифических «коррупционных связей» на высшем уровне. Мне было сказано, что такая слепая, неконтролируемая инициатива не только не приветствуется, но и может быть расценена как сознательная дестабилизация работы ответственных хозяйственных органов и нанесение ущерба государственным интересам в стратегически важной отрасли.