Книга Бетонное алиби [сборник], страница 195 – Алексей Макеев, Николай Леонов

— Для чего жертвам нужно было себя снимать?

— Так это же весело! — с восторгом в глазах воскликнул задержанный. — Я даже как режиссер смонтировал свой собственный мини-фильм, так сказать, короткометражку. Позволите?

Опер заинтересованно кивнул, и Сергей, развернувшись на табурете к компьютеру и подергав несколько раз компьютерную мышь, сначала открыл папку, а потом файл. Видеозапись состояла из роликов тех, кого Михаил подтолкнул к самоубийству. Справа от вещающих о своих накопленных за жизнь грехах и просящих об искуплении и прощении были выделены в особую рамку комментарии пользователей к особо жестоким и гнусным видео, с самыми ужасающими пожеланиями жертвам.

— Здесь проявляется вся человеческая суть, мы видим истинное нутро человека. И всегда есть жертва и есть тот, кто, подчеркну, якобы занимает позицию лидера. Якобы те, кто на видео, — жертвы, а те, кто пишет комменты, — лидеры, захлебывающиеся злобой. Но эти жертвы жили зачастую в роскоши, а те, кто пишет комменты, пишут их не от хорошей жизни, наверняка отпахав на заводе очередную смену и за всю жизнь не видя ничего дальше своего двора. Придя домой, они выплескивают всю свою злобу, зависть и гниль куда угодно, чтобы хоть кто-нибудь это прочитал, чтобы кому-то стать нужным, над кем-то так же поиздеваться. А? Как вам? Весь парад — здесь. Смешно, правда? Повсюду! Повсюду все травят друг друга, унижают, и все преследуют единую цель — насыщение. Будто питаются этим.

— А ты?

— Что я? — удивленно приподнял брови тот, кто сейчас считал себя знатоком человеческих душ.

Нахмурившись и совершенно искренне удивляясь позиции Ласточкина, Гуров сказал:

— Всегда есть выбор. Мы его делаем каждый день. А ты, вместо того чтобы рискнуть хоть раз и вылезти из бедности, унять злобу, простить обиды и достичь чего-то лучшего в жизни, потратил свои годы на это?! — Гуров повысил тон. — Ты выжил, испытав в детстве зверскую жестокость, прошел непростой путь в армии, принял жизненно сложное решение, видел своего товарища мертвым… А ты задумывался над тем, что, сев в тюрьму Мишей Михалевым, ты опорочишь его имя? Самое главное — выжить! Твои товарищи не выжили, но ты, черт тебя подери, выжил! А теперь сидишь здесь в браслетах и показываешь картинки на мониторе! Это ты считаешь нормальным?! Когда ж мы все научимся наконец отвечать за свои поступки?!

Полковник встал в гробовой тишине. Задернув занавеску, вышел в коридор и уже хотел по рации дать отмашку опергруппе, чтобы паковали задержанного, но на пороге возник Гриша. Гуров никогда прежде не видел криминалиста таким возбужденным.

— А ну-ка, братец, постой. Куда рвешься? — Гуров остановил его, схватив за руку, но тот принялся вырываться.

— Лев Иванович, не сейчас! Вы видели, что он с ней сделал? Вы видели? Она едва дышала! Я его лично придушу!

Тело Емельянова сотрясала мелкая дрожь, а в глазах зияла пустота. Его вид ошеломил Гурова. Несмотря на занимаемую Гришей должность и специфику его многолетней работы в органах МВД, даже у столь сильной личности, оказывается, может появиться ахиллесова пята. Полковник тут же вспомнил, как они сидели на новогоднем корпоративе в кабинете Орлова с бокалами виски, и Григорий поделился с ним воспоминаниями о самом первом рабочем дне, когда он только начал работать криминалистом.