Книга Бетонное алиби [сборник], страница 165 – Алексей Макеев, Николай Леонов

Содержимое сумки оказалось ценным.

— Наличные, заграничный паспорт, билет на самолет… Рейс через три часа. Внезапно решил отправиться в путешествие? Люблю таких активных людей, — иронизировал вслух полковник, — годами никуда не выезжают, по несколько дней из дома не выходят, погружаясь в работу, переутомляются, в больницу попадают… а когда к ним заявляются сотрудники правоохранительных структур, бегут из страны на следующий же день. Ну не чудно ли? Выходит, мы людей к движению мотивируем, новые горизонты открывать.

Перебирая документы, Гуров наткнулся на сложенную вдвое небольшую бумагу размером с треть альбомного листа. В ней были указаны данные Шилова, на нижней строчке размашистым почерком отмечен диагноз и даты, когда произошло событие, заставившее Шилова отправиться в инфекционную больницу. Печати на бумаге прилично расползлись, а в самом конце выписки пометка: пациент выписан в удовлетворительном состоянии, по собственному желанию и лично несет ответственность за свое здоровье.

Зрачки полковника раз за разом пробегали по данным в справке в попытке найти что-то, что противоречило бы истине, что могло разрушить алиби Дениса в те дни, когда произошла беда с Румяновой. И кажется, верный курс он нащупал. Большой палец заскользил по экрану телефона. Отыскав в списке контактов нужный номер, Гуров нажал кнопку «вызов», через минуту в трубке зазвучал слегка уставший мужской голос.

— Никольский слушает.

— Здорово, Романыч! Гуров беспокоит. Уделишь пять минут?

— Ты, Лева, как всегда, вовремя. Обожди минуту.

На заднем фоне послышался диалог.

— Лидочка, примешь пациента? Осталось оформить его в палату и написать, какие анализы нужно будет сдать с утра и в каком кабинете. Справишься?

Судя по дальнейшему разговору, Лида взяла на себя часть обязанностей заведующего инфекционным отделением, и Никольский вновь вышел на связь с Гуровым.

— Ну, что там у тебя? Как твои миндалины поживают, не беспокоят? Или случилось что?

— Спасибо, Романыч, но я в этот раз не на здоровье жаловаться звоню.

— Вот как! — воскликнул врач. — Неужели вспомнил своего одноклассника и решил пригласить его в паб, пропустить по стаканчику?

Лев Иванович нахмурился и прикинул, что и впрямь сколько раз обращался за помощью к старому знакомому по вопросам, касающимся специфики его работы. А если и встречались, то набегами и толком так и не разговаривали, ссылаясь на отсутствие времени. Месяц назад, когда жизнь сама столкнула приятелей на улице, у Гурова, как назло, дико болело горло. Ограничились в ту встречу лишь выписанным наскоро рецептом и рекомендациями по лечению.

Вспомнив все эти моменты, даже стало как-то неудобно.

— Ты уж извини меня, Романыч. Твоя правда, что-то мы с тобой давненько не вспоминали былое. Сейчас одно дело веду, вот его закрою, тогда и…

Никольский вновь перебил. Даже сквозь расстояние чувствовался его снисходительный тон.

— Ай, да брось! Свежо предание, да верится с трудом. У тебя каждый раз дело. То ты все гонялся за мойщиком окон на высоте, потом еще по телевизору показывали эту банду воришек; затем искал расхитителя могил известных личностей, который раскапывал захоронения в поисках драгоценных предметов, которые родственники зачастую оставляли в гробах. У тебя, Лева, одно дело хлеще другого, и все потоком идут, а жить-то когда, Лева?