Книга Бетонное алиби [сборник], страница 102 – Алексей Макеев, Николай Леонов

— Ну все, — выдохнул Крячко. — Приплыли. Теперь нас точно возненавидят во всех кабинетах.

— Зато в одном кабинете справедливость восторжествовала, — тихо сказал Гуров, глядя на удаляющиеся машины. — И один убийца не уйдет от ответа. Пока это все, что мы можем сделать. Один шаг за раз. Одну бетонную маскировку за другой.

Он повернулся и пошел к своей машине, оставляя за спиной стеклянную башню власти, в которой только что рухнула одна, но далеко не последняя империя лжи.

Стопка томов уголовного дела № 478/23-УД, помеченная грифом «Для служебного пользования», занимала почти весь край стола. Двадцать три тома, каждый весом под килограмм. Бумажный монумент смерти Анатолия Корнеева, коррупции Виктора Галкина и страха Дмитрия Рыкова. Гуров ставил последнюю подпись на акте о передаче материалов в Московский городской суд. Хоть он и не был следователем, они со Стасом собрали все необходимые доказательства и, в виде исключения, получили функции дознавателей от генерала Орлова. И теперь чернильная ручка скрипела по плотной бумаге. Звук был окончательным, как щелчок замка. Он перевернул страницу, проверил дату, печать, подпись секретаря. Все было безупречно. Процедура завершена. Дело, начавшееся с обрушения бетонной колонны и трупа инженера, теперь представляло собой идеально сшитые, пронумерованные и опечатанные фолианты, готовые к отправке в машину правосудия. Он не чувствовал триумфа, только тяжелую, вязкую усталость, как после долгой физической работы. Это было опустошение архивариуса, завершившего каталогизацию чужой катастрофы. Каждый документ в этих томах он помнил, каждый протокол проверял лично. И теперь, когда работа была сделана, наступила не радость, а тишина, в которой отдавалось эхо чужих голосов: последний крик Корнеева, шепот Светланы, сдавленный монолог Рыкова, ледяные угрозы Галкина. Он закрыл папку, отодвинул ее от себя. На столе остался лишь тонкий слой пыли от бумаги.

Дверь кабинета распахнулась, и Крячко вошел, держа в руках несколько газетных вырезок и распечатку с сайта суда. Он бросил их на стол перед Гуровым.

— Приговоры огласили, — сказал он, и в его голосе не было ни торжества, ни даже удовлетворения. — Галкин: четырнадцать лет строгого режима по совокупности, плюс штраф в размере сорока миллионов. Рыков: девять лет, с учетом явки с повинной и сотрудничества со следствием. Суд признал их вину полностью. Это победа.

Он произнес последнюю фразу с такой плохо скрытой горечью, что Гуров поднял на него глаза. Крячко стоял, уперев руки в бока, его лицо было напряженным.

— А Беляев? — спросил Гуров, уже зная ответ.

— Шесть лет условно. — Крячко фыркнул. — И штраф в пять миллионов, который его фирма «СтройГарант» выплатит из средств, оставшихся после конфискации. Его адвокаты доказали, что он действовал «под давлением административного ресурса в лице Галкина» и «не осознавал конечных преступных целей». Знаешь, что это значит? Значит, тот, кто непосредственно заливал некондиционный бетон, отмывал деньги через фирмы-однодневки и создавал реальную угрозу жизни людей, отделался испугом. Система его отряхнула, как собака отряхивается от воды. Он уже, говорят, новый тендер выигрывает в другом регионе. Через подставных лиц, естественно.