Книга Амурские волки, страница 98 – Коллектив авторов

— Пусть будет так. Но я все же не понимаю, зачем нам нужно его убивать?

— Не понимаешь, а говоришь! – все так же раздражительно проговорил Алехин. – Во-первых, он потребует своей доли золота, да еще не за себя одного, а за всех товарищей. Это какую сумму придется отвалить ему?! Во-вторых, от него давно пора отделаться: живет, хлеб наш ест да про нас же неподходящие вещи болтает. Собака он! Собачья ему и смерть!

В это время Лесной Дед навел на Алехина ружье и шепнул Никите:

— Целься в Федора Покосова. Только не стреляй, пока я не скажу. Надо их скрутить.

Никита прицелился в старшего Покосова.

— Эй ты, там! – крикнул Лесной Дед. – Смотрите сюда, слушайте и не шевелитесь. А то пристрелим, как собак.

Алехин взглянул вверх и обомлел:

— Дед! – вырвалось у него.

— Да, это я! – насмешливо отозвался Лесной Дед. – Не ожидал? Собирался пристрелить меня? А теперь вот я тебя могу пристрелить.

Алехин опустил голову.

— Только мне не надо твоей смерти. Я не ты. Ну а все же, если ты вздумаешь хоть раз шевельнуться, тебя пристрелю, как собаку, – продолжал Лесной Дед. – Слушай и делай, что прикажу, если хочешь жив остаться.

— Говори, – подавленным голосом ответил Алехин. – Я все сделаю.

В нем проснулся прирожденный трус, и он дрожал за свою жизнь. Как все подлые, кровожадные люди, он не способен был к такой борьбе, где жизни его грозила явная опасность.

— Сделаешь? – презрительно бросил ему Лесной Дед. – Я знал, что сделаешь. Ты готов теперь ноги мне мыть и воду пить. Ну так и делай! Вон около тебя лежат вожжи. Так ты возьми их и одним концом свяжи руки старшему Покосову. А другим концом потом свяжет тебе руки молодой Покосов. Ну, живо!

Алехин покорно взял вожжи и скрутил Федору Покосову руки за спиной.

— Так! Туже стягивай! Крепче завязывай! Удружи товарищу.

Алехин так стянул узел, что Покосов застонал от боли.

— Так, хорошо! Стараешься! – одобрил Дед. – Ну, теперь ты, молодой человек, скрути его морским узлом, как тебя учили в училище.

Молодой Покосов, обозленный чрезмерным усердием Алехина, начал безжалостно скручивать ему руки к лопаткам.

— Крути, крути! – поощрял Лесной Дед. – Он не пожалел твоего отца, а ты его не жалей.

Молодой человек так стянул узел, что Степан Алехин завыл от боли.

— Не любишь! – засмеялся Дед. – Не нравится тебе это, стервятник! Однако перестань выть, а то пристрелю.

Алехин тотчас смолк, хотя и корчился от боли.

— А теперь, Никитушка, иди ты, свяжи молодого человека. Не крути очень-то, так, для порядка только. Он парень хороший, только… родитель рано начал таскать его на такие дела.

Никита спустился с камней и связал кушаком руки молодому Покосову.

— А теперь и я могу прийти к вам, – сказал Дед, спускаясь с камней. – Здравствуйте! С приездом.

Никита улыбнулся. Связанные молчали.

— А теперь расскажите, какие у вас новости в городе? Как Лебедев с товарищами?

Никто ничего не ответил.

— Ты вот что, – сурово сказал Дед Алехину, – когда я тебя спрашиваю, так отвечай и не ври, а то я положу тебе уголек за воротник.

И он указал на раскаленные угли, оставшиеся от костра.

— Я что ж. Я ничего, – смущенно заговорил Алехин. – Спрашивай.

— Я и спрашиваю: что сталось с Лебедевым и остальными?

— Что ж, они ничего, – ответил Алехин и забегал глазами. – Они живут хорошо. Нас вот послали золото принести.