Книга Амурские волки, страница 38 – Коллектив авторов

Четверо китайцев, между ними и раненый, бросились в разные стороны. Выстрелы со стороны засевших посыпались как горох.

— Не горячись! Не горячись! – крикнул Лесной Дед.

Раненный раньше китаец расставил руки, как птица крылья, и упал, сделав два шага вперед. Остальные трое бежали к зарослям.

— Целься хорошенько, не торопясь!.. Не упускай! – крикнул на всю тайгу Дед.

Ванька прицелился, не торопясь, в самого дальнего китайца и выстрелил. Китаец упал как подкошенный. Остальные двое засели за двумя небольшими камнями. Никита бросился было вперед.

— Стой! Ни с места! Садись за камень! – крикнул ему Лесной Дед.

Никита одним прыжком возвратился на старое место. Через его голову тотчас прожужжала пуля.

— Слушайте, товарищи! – крикнул Лесной Дед. – Глазастый и Яков Кривой останутся здесь. Яков, оставь лошадей, иди к Никите, ложись рядом с ним!.. Да не высовывайся. Никита, ты следи за тем, что направо засел, а ты, Яков, за тем, что налево. Так на мушке и держите их все время… А мы пойдем обходить их… Упускать их никак нельзя: они нам все дело испортят. Мы пойдем с правой стороны, а Сахалинец и Ванька с левой, не высовывайтесь. А то они нас всех перестреляют. Ну айда. Да не забывайте, там у них около лошадей должен быть еще один. Сторожко идите, чтобы он вас со стороны как не подстрелил…

Четверо людей поползли в противоположные стороны, прячась за камнями в ложбинках. Оставшиеся двое зорко следили за камнями, за которыми засели китайцы.

Вдруг из-за поворота дороги показалась кошева, запряженная парой лошадей. В кошеве стоял китаец и чутко всматривался по сторонам. Яков Кривой прицелился в него и выстрелил. Он как-то осел как куль и упал на задок кошевы, натянув вожжи, которые он держал в руках. Лошади остановились и даже несколько попятились.

— Ну и пусть стоят до времени, – проговорил Яков.

В это время с его головы слетела шапка, и тотчас послышался выстрел из-за камня, за которым сидел один из китайцев.

— Ловко целит, проклятый! – выругался Яков и осторожно потянулся за шапкой. Верхушка шапки оказалась простреленной.

— Смотри!.. Уползет! – крикнул Якову Никита Глазастый.

— Мой уползет?

— Твой!

— Мне не видно. Стреляй его, а я твоего послежу.

Никита выстрелил. Пуля вскинула дымку снега около головы китайца.

Никита выстрелил еще, китаец лежал неподвижно.

— Не то убил, не то прикидывается, – проговорил Никита и выстрелил еще раз, тщательно прицелившись. Китаец забился в судорогах.

— Один остался…

Но этот один встал на колени, отбросил ружье и поднял руки кверху.

— Сдается… Стрелять, что ли?

В это время раздался выстрел с правой стороны, и китаец покатился на снег.

— Все.

— Кажется, все.

— Яков!.. – донеслось с правой стороны дороги, откуда только что раздался выстрел, сразивший последнего китайца. – Яков, возьми скорей китайских лошадей да уведи в кусты… Как бы кто не наехал случайный…

Яков в три прыжка соскочил на дорогу и осторожно стал подходить к лошадям убитых китайцев. Лошади, напуганные выстрелами, пятились от него и всхрапывали. Убитый в кошевке китаец в застывших уже руках держал вожжи, откинувшись на задок кошевы и упершись ногами в передок. Казалось, что он изо всех сил сдерживает «бешено скачущих» лошадей… Голова его была запрокинута назад, а остекленевшие глаза смотрели в небо с каким-то особенным напряжением.