Книга Амурские волки, страница 103 – Коллектив авторов

— Ох, какой грех! Какой огромный, необъятный грех! Ах, Егор, Егор! А Владимир? Рысак его! Он…

И перед ним встала коренастая, глуповатая фигура брата Владимира.

— В раздражении, со зла он все может! И сам плохо понимая, что делает!

Но душа Сергея не мирилась с таким ужасным поступком братьев, и он усилием воли отбросил страшные мысли: «Нет! Этого не может быть!»

Они были так спокойны, когда говорили об отце. В голосе Егора слышалась апатия, скука и всегдашнее легкое раздражение против отца за его слабость.

А маньчжуры продолжали высказывать свои соображения.

— Смотри! Его далеко везли. Из города. Он сидел и так застыл. Из города везли!

Действительно, положение трупа старика было такое, что как будто он сидел и свалился на бок, не расправив ни одного члена.

— Мы не виноваты, – продолжали оправдываться маньчжуры. – Это ваши там, дома, убили.

— Дома? – с ужасом взглянул Сергей на них.

— Да, дома… там, в городе.

— В городе? – несколько успокоился Сергей. – А зачем же его сюда привезли?

— Сюда!

— К нам!

Опять все разом загалдели.

— Это своя беда нам везли.

— Старик ездил к нам пить хану.

— Это все знали.

— Теперь его к нам привезли.

— Ты подумал: мы убили!

— Все так думать будут.

— А мы не убили. Сам видишь.

Весь смысл их объяснений сводился к тому, что убийцы старика свое зло хотели свалить с больной головы на здоровую.

Для Сергея после этих объяснений не оставалось никаких сомнений, что старик убит в городе и вывезен сюда именно по тем соображениям, на которые опирались в своих объяснениях маньчжуры. А вместе в голове настойчиво созревал вопрос: «Если не Владимир и Егор, то кто же?»

Старик не имел врагов вне дома. И если с ним могло случиться такое несчастье, то только в период его запоя, в ссоре с каким-нибудь собутыльником.

Но маньчжуры уверяют, что от него не пахнет водкой.

Сам он боялся исследовать труп отца. При каждом взгляде на него его пробирал безотчетный страх. За трупом отца ему чудились фигуры братьев. Они поднимали руки на беззащитную голову старика и… В глазах Сергея мутилось от одной мысли о такой картине зверского убийства. Он гнал эти мысли от себя, но они настойчиво возвращались к нему и назойливо лезли в голову.

— Какой грех! Какой грех! – беззвучно шептал он. – Как жить на свете после этого?

И он весь потемнел, сгорбился, постарел на двадцать лет.

На другой день на место приехали власти. Много исписали бумаги, не меньше наделали беспокойства, а виновники остались неразысканными. Но народная молва настойчиво указывала на Владимира и Егора как на убийц отца.

Сергей с тех пор стал еще тише, приниженнее и совсем уже выглядел старцем. А братья раскрыли свои хищнические наклонности и стали действовать во всю ширь, без помехи. Сергей совсем ушел от мира и в дела не мешался.

Убийства в городе стали повторяться почти ежедневно. Кровь лилась рекой, грабили самым беззастенчивым образом.

А Звонарев веселый, довольный разъезжал по городу. На жалобы обывателей он отвечал:

— А вы бережно живите! Не маленькие. Береженого и Бог бережет.

Начали «беречься». Запирались накрепко, спали чутко.

Завели своры собак, оружие держали наготове. Приспособились и успокоились. Оказалось, что и со Звонаревым можно жить, ежели поставить себя на военное положение. Но недолго длилось даже и такое спокойствие.