Книга Темные углы, страница 81 – Меган Голдин

На краю листа, под рисунком, Бейли нарисовал тот же символ, который вытатуировал на своей руке и который обнаружили на руке жертвы, прозванной болотной девушкой. Он также совпадал с амулетом на шее, нарисованным на фотографии загадочной девушки-гота, которую охранники нашли в блокноте Бейли накануне.

Это был рисунок змеи, поедающей свой хвост. Под знаком змеи витиеватым каллиграфическим почерком было написано: «Memento mori».

— Помни о смерти, – перевел с латинского Мартинес.

— Звучит как угроза, – сказал Торрено.

Мартинес мрачно кивнул. Это была его вина. Он привлек внимание Теренса Бейли к Рэйчел Кролл. Он разбудил дьявола, а дьявол вот-вот должен был выйти на свободу.

Раскрыв гладильную доску, Томас Маккой разложил свежевыстиранные брюки и ждал, пока разогретый утюг не накалится до предела. Палец обдало жаром, когда Томас прижал его к раскаленной подошве утюга.

Он держал палец неподвижно, пока боль не стала нестерпимой, и только тогда отдернул руку. Посасывая обожженный палец, он провел утюгом по брючинам, с силой давя на гладильную доску, чтобы создать складки, как его учила мама.

Он аккуратно повесил отглаженные брюки на спинку стула, а затем взял только что выстиранную светло-серую деловую рубашку. Сначала он скользил утюгом вперед-назад по ткани, а затем принялся за более сложную переднюю сторону и лацканы.

Несмотря на ранний час, утро у него выдалось насыщенным. Он покормил кур и наполнил водой и кормом миски Милли, а затем привязал ее веревкой к перилам крыльца. Он видел туши сбитых собак достаточно часто, чтобы не отпускать свою девочку бегать без присмотра, хотя на дорогах вокруг дома редко встречались машины.

Милли была помесью дворняги и добермана. Ей было семь лет. Он нашел ее еще щенком, брошенным на краю леса Дельта-Спрингс. Она выбежала на дорогу в погоне за его машиной, когда он поворачивал. К счастью, он вовремя заметил ее и свернул с дороги. Когда он взял ее в руки, она зарычала, но он все равно отвез ее домой. С тех пор она охраняла его дом.

Покормив Милли, он полил из садового шланга розы, выстроившиеся вдоль дорожки к крыльцу. Это были розы его матери, некогда удостаивавшиеся призов. Он пообещал, что будет заботиться о них, когда ее не станет. Может, розы больше и не получали призов, но, по крайней мере, они были живы. Чего он не мог сказать о своей матери.

Он похоронил ее в саду и посадил сверху азалии. Эти цветы напоминают ему о матери: красивые и в то же время ядовитые. Он облил их из садового шланга.

Дом больше не был похож на процветающую ферму времен его отца, но территория вокруг все еще оставалась ухоженной. Томас – человек порядка. Потому и к Стейси относился с неприязнью. Она стала неряхой, когда снова начала пить.

Томас смотрел на лайм в цитрусовом саду сбоку от дома – все, что осталось от обширных фруктовых садов, которые его отец разводил, пока правительство не изъяло его поля для строительства шоссе.

Под липой лежал камень. Томас положил его, чтобы отметить место последнего упокоения Стейси. Прошло уже шесть месяцев. С тех пор как он похоронил Стейси, он испытывал неутолимое желание сделать это снова.

Прежде чем переодеться в аккуратно выглаженную одежду, он густо побрызгался дезодорантом и несколько раз прыснул одеколоном. На работе он пользовался дизайнерским парфюмом. Он пах стильно и держался дольше дешевых ароматов.