Онлайн книга «Температурная кривая»
|
ГЛАВА 8. Штудер начинает расследование — Совершенно верно, – сказал доктор Малапелле из судебно-медицинской экспертизы. – Барбитуровая кислота… Никакого сомнения! Массивная доза Сомнифена. Да-да, я полагаю, хотя с точностью это установить нельзя. Мне показалось, что содержимое желудка сильно пахло анисом. И поскольку я не знаю другого снотворного средства с барбитуровой кислотой с анисовым запахом – кроме как Сомнифен – то на этом можно закончить. Впрочем, женщина все равно долго бы не прожила. Тяжелый эндокардит – или, чтобы Вам было понятнее, инспектор, у старой дамы было слабое сердце. Небольшое волнение – и все… Проглотила ли она это добровольно?.. Вероятно, вероятно… Самоубийство действительно не исключено. А Вы считаете, что это убийство? Фантазер! Ну, если Вас это больше устраивает! Тут Штудер рассказал о веревке, о волокнах на краях замочной скважины. — Фантасмогония! – сердито возразил доктор Малапелле. – У Вас очень богатое воображение, и это воображение уносит Вас далеко в сторону. Вернитесь на землю! Тогда Штудер вынул из кармана температурную кривую – завещание он отдал комиссару – и показал его доктору. Тот наморщил лоб и сказал: — Что это? Либо ошибочный диагноз, либо… Это не кривая тропической малярии! А также не малярия тертиана… Это значит, дорогой инспектор! – либо сестра плохо измеряла, или… Вместо того, чтобы указывать десятые доли градуса, она всюду указывает только четверть, полoвину или целый градус. Смотрите сами: 36,75—39,5—38,0. Нужно понимать, что температурная кривая получена в колониальной больнице, в которой, между прочим, работали французские врачи… Везде… странно… невероятно… Это не так уж трудно отметить десятые доли градуса… В уголках рта вахмистра Штудера появилась едва заметная улыбка. — Спасибо, доктор, – сказал он, – огромное спасибо… Могу я взглянуть на тело Софи Хорнусс? Покрытое морщинами лицо – оно внушало ужас. Оно было распухшим… и рядом с левой ноздрей не было бородавки… В отеле «У дикаря» Штудер спросил швейцара, может ли он поговорить с отцом Маттиасом. Его Преосвященство еще не вернулся домой, был ответ. Слыша это, можно было еще раз убедиться в том, как хорошо воспитаны были швейцары в гостиницах. Конечно! Священника называли «Высокопреосвященство». А Хеди говорила: «Господин монах!» — Нельзя ли осмотреть его комнату? – спросил Штудер и показал свое удостоверение. Оно оказалось ненужным, так как его здесь знали. Главный клерк на рецепции, который скучал от безделья, не имел ничего против того, чтобы Штудер осмотрел комнату священника. Первый этаж, второй, этаж, третий этаж… Все же лифт – это очень удобно. Не надо подниматься по лестницам, не надо задыхаться без нужды. Номер 63. Лифтер вышел вместе с ним и стал ждать, но Штудеру очень хотелось остаться одному. Двухфранковая монета сотворила чудо и лифтер исчез. На стеклянной полке над белой фарфоровой раковиной в стакане для воды стояла одинокая зубная щетка. Рядом с ней лежал кусок дешевого мыла. Полотенце уже было использовано. А на стуле лежал довольно большой чемодан из коричневой искусственной кожи. Когда Штудер его открыл, он обнаружил тщательно сложенные: синий плащ, обычный серый готовый костюм, использованную белую рубашку с мягким воротником, дешевый галстук и пару черных полуботинок… |