Книга Император песчаных карьеров. Том 2, страница 48 – Антон Панарин

Гелиос шагнул вперёд, положив руку на рукоять, и глаза его горели тем старым, привычным огнём, который я уже начал забывать за стеной его апатичного молчания.

— Пусть пират лучше сдохнет, чем я отдам свой меч! — прорычал он, и в этих словах была не жестокость, а отчаяние человека, который за последние дни потерял всё: веру, убеждения, картину мира, а меч остался единственным, за что он ещё мог держаться, единственным якорем, связывающим его с тем, кем он был до того, как небо над Воронежем раскололось белым огнём.

— Успокойся, — сказал я, поднимая руки раскрытыми ладонями вперёд. — Ладно. Меч не отдаём.

Повернулся обратно к лекарке. Та наблюдала за нашей перепалкой, скрестив руки на груди и с некоторым усилием, но всё же удерживая на лице выражение профессионального равнодушия.

— Ну хорошо, — попробовал я зайти с другой стороны. — Есть ведь какие-то варианты? Бартер? Услуга за услугу? Может, нам нужно что-то сделать для тебя — и мы будем в расчёте?

Девушка покачала головой.

— Золото, — повторила она, и это слово прозвучало так чётко, будто было выбито в камне. — Я исцеляю только за золото. Ничего личного, просто жизненный принцип, который меня ещё ни разу не подводил.

— Принцип⁈ — Гелиос вдруг уставился прямо на лекарку и даже шагнул с ней, не обнажая, впрочем клинка. Однако в его голосе зазвенело неподдельное возмущение, совершенно неожиданное после многих часов отрешенной тишины. — Ты лекарь! Ты давала клятву исцелять страждущих! Орден Лекарей оказывает помощь всем и каждому безвозмездно, невзирая на происхождение, статус и состояние кошелька! Это основополагающий принцип медицинской практики в империи! А ты… ты просто меркантильная…

Он запнулся, подбирая слово, и наконец выплюнул:

— … сука!

В комнате повисла тишина, в которой было слышно только хриплое дыхание Рагнара и стук дождя по ставням. Якуб крякнул и отвернулся; было очевидно, что переговоры с лекаркой явно зашли в тупик. Кашкай смотрел с прищуром, как заинтересованный зритель популярного спектакля в первом ряду.

Девушка не вздрогнула, даже в лице не изменилась; не побледнела и не покраснела. Она посмотрела на Гелиоса с тем снисходительным выражением, с каким взрослые смотрят на ребёнка, топающего ножками и уверяющего, что Дед Мороз бывает на самом деле. А потом она медленно улыбнулась; улыбка вышла холодной, острой и совершенно лишённой веселья.

— Ну так идите в Орден Лекарей, — посоветовала она с издевательской учтивостью. — Уверена, орденский целитель с радостью исцелит вашего друга. Совершенно бесплатно. Из чистого человеколюбия и верности клятве. А потом, разумеется, из того же самого человеколюбия и особо острого чувства справедливости сообщит куда надо, что капитан Рагнар Железная Рука, приговорённый к казни за пиратство и государственную измену, каким-то чудом выжил и в данный момент находится в Липецке. Вот увидишь, не пройдёт и получаса, как здесь будет имперский отряд, а вашего друга снова потащат на виселицу, только на этот раз уже без пышных церемоний, без шумной толпы… и без шанса на спасение.

Она выдержала паузу, давая словам повиснуть в воздухе, и добавила:

— А может, ради надёжности, просто сотрут с лица земли ещё один город. Они же это умеют, правда? Я слышала, что случилось с Воронежем. Новости, знаешь ли, разносятся быстро.