Книга Император песчаных карьеров. Том 1, страница 52 – Антон Панарин

В этот момент в шатёр ворвался Кашкай. Он влетел через вход, размахивая той самой кастрюлей, которой вырубал химеролога, готовый к бою… и замер на пороге, глядя на картину перед собой. Я, лежащий в луже крови, залитый с головы до ног красным месивом. Шуссува вылизывал меня, игнорируя нового посетителя. Десятки трупов, разорванных, изуродованных, разбросаны по всему шатру, как результат работы безумного мясника.

— Духи сказали, что ты в опасности, — выдохнул Кашкай, опуская кастрюлю. — Но видимо, я опоздал.

Я с трудом повернул голову в его сторону, и на губах моих появилась слабая улыбка.

— Да, — прохрипел я. — Самую малость.

Силы начали возвращаться. Медленно, болезненно, но возвращаться. Температура тела всё ещё была выше нормы, голова раскалывалась, но я мог двигаться. Оттолкнулся руками от песка, и почувствовал, что Шуссува схватил меня зубами за локоть и помог встать.

— Спасибо, Шу, — ласково сказал я и протянул руку, чтобы потрепать пса за ухом.

К моему удивлению, рука не провалилась сквозь дымку, и я почувствовал прохладную шерсть, больше похожую на сладкую вату на ощупь. Только не липкую. Демон что-то рыкнул и мотнул мордой в сторону трупов, и я сразу понял, чего он хочет.

— Приятного аппетита, — кивнул я, после чего Шу прыгнул в сторону покойников и, широко разинув пасть, начал пожирать души.

Забавно то, что трапезе Шуссувы принялся мешать Кашкай. Этот выживший из ума шаман то и дело толкал демона в бок, заставляя отойти в сторону, так как Шу мешал Кашкаю Ниссановичу собирать трофеи. Слабоумие и отвага — это конёк моего приятеля. А ещё жадность.

Я огляделся по сторонам и увидел рабов. Они всё ещё сидели в клетках, забившись в дальние углы, прижав к себе детей, глядя на меня и на демона с таким ужасом, что мне стало не по себе. В их глазах я читал не благодарность за спасение, а страх перед монстром, который убил их мучителей, но который легко мог убить и их самих, если бы захотел.

Я кивнул Кашкаю в сторону пленников.

— Освободи рабов.

Кашкай нахмурился, поправляя на голове остатки того, что когда-то было гнездом из перьев и костей, и покачал головой.

— Духи предупреждают, — проговорил он медленно, глядя на пленников с недоверием, — что среди них есть очень опасный человек. А те кто не опасен, могут продать сведения о тебе. Освободишь их, и через неделю за тобой будет охотиться пол-империи.

Я посмотрел на рабов. На детей, которые плакали, зажимая рты ладошками, чтобы не привлекать внимания страшного волка. На женщин, которые обнимали этих детей, пытаясь защитить собственными телами. На мужчин, которые сидели, сжимая кулаки и зная, что ничем не могут помочь.

— И что ты предлагаешь? — спросил я Кашкая, глядя ему прямо в глаза. — Дать им умереть, оставив гнить в клетках?

Кашкай пожал плечами:

— Я ничего не предлагаю, — ответил он философски. — Я лишь проводник воли духов.

Я усмехнулся, качая головой.

— Проводник хренов, — пробормотал я, но в голосе не было злости, только усталость. — Делай, что я сказал. Ищи ключ.

Кашкай кивнул и продолжил обыскивать трупы кочевников, переворачивая тела, роясь в карманах, стараясь не наступать на разлитую кровь и вываливающиеся внутренности. Я сидел, прислонившись к клетке, и наблюдал за ним, чувствуя, как Шуссува лёг рядом. Он посмотрел на меня огромными желтыми глазами, как бы спрашивая разрешения, и я кивнул, приподняв руки. Огромная голова демона мягко легла на мои колени.