Книга Император песчаных карьеров. Том 1, страница 125 – Антон Панарин

Наконец Хашешу вынырнул из кучи, держа в руках что-то маленькое, и я прищурился, пытаясь разглядеть. Ифрит подошел ближе, шагая по воде, и протянул мне свою находку на открытой ладони.

Это была акула. Крошечная акула размером не больше пятнадцати сантиметров от носа до хвоста. Песочного цвета, с шершавой кожей, вся в трещинах и царапинах, как старая кожаная сумка, которую долго таскали по пустыне. У неё были маленькие чёрные глазки-бусинки и пасть, полная крошечных острых зубов, которые она показывала, открывая и закрывая рот, будто дышала.

— Это песчаная акула, — объявил Хашешу с гордостью в голосе. — Разумеется, не обычная. Она способна увеличиваться в размерах до десяти метров в длину, и на ней ты можешь добраться куда угодно, она плавает под песком так же легко, как обычные акулы плавают в воде, развивая скорость, с которой не сравнится ни один верблюд или лошадь.

Я смотрел на рыбёшку, и рыбёшка смотрела на меня своими бусинками-глазками, и тут она открыла пасть и издала звук:

— Кули! Кули!

Голос был скрипучий, высокий, абсолютно идиотский, и я невольно усмехнулся, глядя на это создание.

— Она так матерится? — спросил я, переводя взгляд на ифрита.

Хашешу усмехнулся, и на лице его появилось выражение человека, который слышал этот вопрос уже не в первый раз.

— Вовсе нет, — ответил он с лёгким смешком. — Просто странные звуки, издаваемые странной зверушкой. Никакого особого значения они не имеют. Правда, у этой зверушки есть одна особенность. Она не любит воду. Зато очень любит жрать. Кормить придётся регулярно, иначе может начать грызть седло или, того хуже, попытается съесть хозяина.

Я снова посмотрел на рыбёшку, которая крутилась на ладони ифрита, виляя хвостом.

— Кули! — снова пискнула она.

— Так что, берёшь? — спросил Хашешу, наклонив голову набок и глядя на меня выжидающе.

Я помедлил секунду, глядя на рыбёшку, а потом задал вопрос, который нужно было задать в любой сделке, если не хочешь потом жалеть о принятом решении:

— А что я должен отдать взамен?

Улыбка на лице Хашешу изменилась. Дружелюбность слетела с него, как маска, которую сдёрнули одним резким движением, и вместо неё появилось что-то хищное и голодное. Глаза его вспыхнули ярче, голубой свет стал почти белым, и голос, когда он заговорил, звучал холодно и жёстко, без всякого намёка на прежнюю мягкость.

— Мне нужен твой глаз, — произнёс он, и слова упали в тишину зала, как камни в воду.

Я замер, чувствуя, как внутри всё сжалось в тугой узел. Глаз? Мой мать его глаз? Я как то не планировал пополнить ряды одноглазых исторических деятелей. Один, Кутузов, Ганнибал Барка конечно были мощными ребятами, но вряд ли одноглазость сделает меня таким же крутым. Впрочем, если я откажусь, то Рагнар точно погибнет…

Но всё равно перспектива пополнить ряды одноглазых исторических личностей меня не радовала. Совсем не радовала. В прошлой жизни я носил очки для чтения, и это было максимальной проблемой со зрением, с которой приходилось сталкиваться. Сейчас мне предлагали лишиться целого глаза.

Я посмотрел на рыбёшку, которая снова пискнула «Кули!» и виляла хвостом, явно довольная вниманием. Потом вспомнил Рагнара отдающего мне последний кусок вяленого мяса и тяжело вздохнув выдавил из себя:

— Чёрт с тобой. Я отдам глаз. Только ты будешь должен сам его достать. Сам понимаешь если я попытаюсь выковырять глаз кинжалом, то скорее всего разрежу его и тебе в итоге достанется дефектный товар.

Хашешу оскалился, и улыбка его была широкой, торжествующей, полной предвкушения.

— О! Не переживай. Я достану твой глаз с превеликим удовольствием! — воскликнул он.

Пальцы ифрита начали преображаться. Мягкая полупрозрачная плоть твердела, вытягивалась, превращаясь в длинные тонкие лезвия, острые, как скальпели, блестящие в синеватом свете зала. Он сделал шаг ко мне, протягивая руку к моему лицу, и я увидел, как лезвие-палец направляется прямо к моему левому глазу, целясь в точку под нижним веком. Ну что господин менеджер? Кажется самое время примерять повязку на глаз, как у бывалого пирата… Или нет?