Книга Где моя башня, барон?! Том 2, страница 91 – Антон Панарин, Сергей Харченко

— Твою мать… Да за что всё это мне⁈ — взвыл Воробей, схватил горсть картохи и запихнул себе в рот, как будто это могло помочь заглушить накативший ужас.

— Не переживай. К моменту выписки весь город будет о тебе знать, — попытался я успокоить его. — Тем более что уже сейчас куча шпаны дрожит от твоего имени. Глядишь, лёжа на больничной койке, заработаешь такой авторитет, что тебе будут бояться слово поперёк сказать.

— Сковее уф, мне ф пефень ноф фоткнут, — с набитым ртом пробубнил Воробей.

— Чтоб не воткнули нож, поправляйся и будешь тренироваться вместе с нами. Я договорюсь с Никитичем, — пообещал я.

— И что дальше? Жить, боясь выйти за стены СОХ? Шикарная перспектива, — хмыкнул Федька и, смяв пустой пакет от картошки, собирался швырнуть его в окно, но потом остановился.

— Как видишь, я не боюсь гулять за пределами забора, — парировал я.

— Ха! Ясен пень, что не боишься. Ты ходячее бедствие. Куда бы ты ни попал, везде возникает куча проблем. Бояться надо не тебе, а тем, кто рядом с тобой, — выпалил Воробей, а после замялся и, потупив взгляд, добавил: — Извини.

— Да я понимаю. Не нужно извиняться, — сдержанно улыбнулся я в ответ. — Ты, главное, выздоравливай. А проблемы с Железнодорожниками я решу.

Попрощавшись с Федькой, я снова заночевал на улице. Там, где я, возникает ворох проблем? Феденька, там, где сильные люди, проблемы если и возникают, то только глобальные. На всякую мелочь сильные даже не обращают внимания. Малые проблемы изводят лишь малых людей.

В прошлой жизни у меня не было проблем с бытовыми вопросами, как и с финансами. А вот врагов было через край. Интриги, скандалы, подставы, засады, попытки убить. Всё это сплелось в один бурный поток и превратило мою жизнь в постоянную борьбу за существование. Как только я расслабился, так сразу и помер.

Хотя в этой жизни всё идёт по накатанной. Не успел я переродиться, как на горизонте замаячил Мышкин. А до кучи сюда добавились и Железнодорожники с Воронежскими. Да, жить было весело с первых секунд возрождения. А ты как хотел, Федя? Путь к величию тернист и опасен.

С этими мыслями я и уснул.

— Володь. Вставай, — раздался голос Никитича, и меня в бок легонько толкнули.

— Егор Никитич, я всё убрал, — сразу же отчитался я, не желая, чтобы меня снова таскали за ухо.

— Вижу. Ты через часок зайди ко мне в кабинет, — достаточно мягким тоном произнёс Никитич. — Похоже, нашел для тебя работёнку… почти по нашему профилю.

— Отлично! А то время тикает, а я всё ещё… — я не договорил и протяжно зевнул.

— Да, да. Не напоминай о своей дурости, — отмахнулся Гвоздев. — Будет тебе работа.

— Это не дурость, а тщательно выверенная стратегия.

— Хе! Грамотей нашелся. Как родовой перстень нацепил, так начал умными словечками сорить? — весело спросил Никитич.

— Не без этого, — поддакнул я и, встав с лавки, потянулся.

Никитич ушёл, а я собирался принять душ, но заметил в окне столовой счастливую физиономию Валька. Он махал мне рукой, зазывая в гости. А меня дважды просить не нужно. Я голоден как зверь. И ещё сушняк неимоверный от вчерашней картошки.

Войдя в столовую, я тут же наткнулся на поварёнка. Валёк сиял от радости.

— Володя, щас чё расскажу, охренеешь. Пошли, — он схватил меня под руку и поволок в подсобку. — Помнишь дядю Петю? Так вот, у него тётка недавно померла и оставила в наследство его племяшам целый дом по адресу Промышленная улица 12'Е'. А они юнцы совсем. По двадцать лет, ума нет, просто тратят деньги направо и налево.