Книга Восхождение Плотника. Том 3, страница 98 – Антон Панарин

Ростовщик помолчал и добавил с интонацией доктора, сообщающего больному неутешительный диагноз:

— Мне это поручение не в радость, поверь. Я человек деловой, и чужие горести мне удовольствия не доставляют. Но Микула платит щедро, а отказывать ему себе дороже. Так что не серчай, Ярый, выбора особого у меня нет.

Я слушал его молча и направлял живу прямиком в руки и спину. Энергия хлынула по каналам мощным тёплым потоком. Мышцы налились силой, сухожилия натянулись, и я чувствовал, как предплечья увеличиваются в объёме, распирая рукава рубахи и натягивая верёвки.

Пенька скрипнула, потом скрипнула ещё раз, и третий скрип перешёл в тихий треск, похожий на звук лопающихся волокон старого каната. Никто из присутствующих не обратил внимания, потому что псы рычали, факел трещал, а Фадей продолжал вещать про своё нежелание ломать чужие конечности, хотя по блеску его карих глаз было ясно, что нежелание это весьма условно.

Безухий амбал шагнул вперёд, перехватил дубинку обеими руками и замахнулся, целя мне в голову. Широкое тупое лицо расплылось в предвкушении, а обрубки ушей на лысой башке порозовели от прилива крови.

В эту же секунду верёвка на запястьях лопнула. Я тут же пригнулся пропуская дубину над головой, а после прыгнул на амбала перехватывая ореховое древко левой рукой. Стиснул так, что кора затрещала и мелкие щепки полетели в стороны, а после влил в дубину немного живы, прямо в точку критического напряжения. Я успел отвернуться, а вот амбал нет. Дубина взорвалась мелкими щепками вонзившимися в глаза здоровяка. Он упал на землю жалобно визжа и стал кататься туда сюда.

Двое с ножами тоже времени зря не теряли и кинулись на меня одновременно. Тот, что слева, простуженный с сиплым дыханием, ткнул лезвием снизу вверх, целя в живот. Я отпрыгнул назад и швырнул оставшуюся в ладони рукоять дубины ему прямо между глаз. Бросок вышел отличным, боец оступился и рухнул на землю. Впрочем, практически сразу он поднялся потирая кровавую шишку на лбу.

Второй ножевик последовал за мной и видать решил нарушить приказ Фадея, ударив меня в шею. Я успел уклониться только чудом. Лезвие чиркнуло по коже оставив кровавую полосу, а следом ударил я. Боковой попал прямо в ухо убийцы сбив того на земь. А пока он не пришел в себя, я со всей силы ударил ногой в бороду. Его голова дёрнулась назад и казалось что он потерял сознание, но проверять этого я не собирался. Сделал шаг вперёд и опустил пятку на его висок.

— Что вы творите! Остановите его! — Взвизгнул Фадей побежав к псарне.

Первый ножевик попытался выполнить приказ господина и стал наносить рубящие удары ножом, отвлекая моё внимание. Рубанув по диагонали, он резко вернул руку обратно пытаясь пронзить мне сердце, но не вышло. Я перехватил его запястье и крутанул так что локоть нападавшего стал смотреть вверх. А после… После я ударил свободной рукой по локтю.

Раздался хруст с каким ломается ветка мужик заорал как резанный. Но кричал он не долго. Колено впечаталось прямо в зубы нападавшего выбив их начисто и он потерял сознание. Казалось драка закончилась, но не тут то было.

Псы сорвались с привязи и рванули ко мне. За ними стоял Фадей и кричал словно истеричная баба.

— Взять! Взять его!

Первый, бурый лохматый кобель с чёрной мордой, прыгнул, целя в горло, и я встретил его ударом ноги в грудную клетку, вложив в пинок достаточно живы, чтобы отшвырнуть шестидесятикилограммовую тушу к забору. Пёс врезался в тёсаные брёвна с жалобным визгом, скатился по стене и остался лежать, поскуливая и подёргивая задними лапами.