Книга Восхождение Плотника. Том 1, страница 70 – Антон Панарин

— Попался, — сказал я и сам удивился тому, сколько торжества прозвучало в этом слове.

Наконец-то удача! Ещё и система сообщила:

Улучшен навык конструирования ловушек: 1/10

Настоящий праздник! Мало того что вкусно поем, так ещё и навык улучшил.

Я вытащил зайца из петли, перевязал лапы используя ту же ивовую верёвку. Закинул добычу на плечо и рысцой побежал обратно в деревню.

Влетев в деревню, я пронёсся мимо стражи и остановился лишь во дворе Древомира. Шумно дыша я не теряя времени выхватил нож и принялся разделывать тушку. Надрезал по кругу кожу у стоп зайца, потом от стоп прошелся лезвием к брюху. А после грубо содрал шкуру.

Розовая тушка с небольшими кровоподтёками лежала передо мной, заставляя мечтать о шашлыке или жарком. Но весь аппетит отбило когда я начал потрошить зайца. Кишки и потроха как-то не способствуют аппетиту знаете ли.

Закончив потрошить, я набрал воды в бане, обмыл тушку в ведре и разрезал её пополам. Одна половина отправится в чугунок. А вторую оставим на потом.

Вбежав в дом перемазанный кровью с головы до ног, я нырнул в погреб, достал оттуда картошки и лука. Почистил всё, после налил воды в чугунок, сразу закинул туда картоху, лук и половинку зайца. Всё щедро посолил, накрыл крышкой и сунул в печь, которая ещё хранила утреннее тепло. Печка быстро раскочегарилась, стоило лишь подбросить пару поленьев.

Вторую половину зайца отправил в погреб. Спустился по лестнице, нашёл на стене проволочный крюк, подвесил крольчатину так, чтобы не касалась стен и не доставала до полок. В прохладе погреба мясо точно продержится пару дней без особых проблем.

Поднялся обратно, проверил чугунок. Вода уже начинала закипать, по кухне поплыл запах варёного мяса, от которого рот мгновенно наполнился слюной, а желудок издал звук, который можно было бы принять за боевой клич голодного мамонта.

Спустя час кухню заполнил аромат, от которого у меня натурально подкосились ноги. Варёная зайчатина с картошкой… Густой, наваристый дух, в котором смешались мясной бульон, крахмал и соль. Я с трудом сдержался от того, чтобы не сунуть физиономию прямо в чугунок.

Наложил еду в две глиняные миски. В каждую отправил по куску мяса на кости, картошку и бульончик, а после понёс это богатство в спальню. Древомир лежал, отвернувшись к стене, демонстративно натянув тулуп на голову, но при звуке моих шагов повернулся, и его ноздри дрогнули. Он сел на кровати, уставился на миску и медленно стянул тулуп с головы.

— Ты где зайца взял, поганец? — спросил он тихо, и в его голосе вместо привычного раздражения прозвучало что-то совершенно другое.

— Поймал, — ответил я, ставя миску на тумбу и протягивая вилку. — У меня ловушки в лесу стоят.

Древомир посмотрел на меня, потом на миску, потом снова на меня. Взял вилку на этот раз рука почти не дрожала. Подцепил кусок мяса, откусил и начал жевать.

— Наваристо вышло, — сказал мастер, не поднимая глаз от миски. — Добротная каша.

Из его уст это была высшая похвала, эквивалентная пятизвёздочному отзыву от ресторанного критика. Я сел напротив и принялся за свою порцию, и на минуту в комнате воцарилась тишина, нарушаемая только чавканьем, стуком вилок и сопением двух голодных мужиков.

Мясо оказалось жёстким. Заяц не молодой, жилистый, зато питательный. С тающей на языке картошкой, пропитанной бульоном, и после трёх дней на одной картошке каждый кусок ощущался, как произведение кулинарного искусства. Белок. Наконец-то настоящий животный белок! Я чувствовал, как организм жадно поглощает каждый грамм, словно губка впитывает воду.