Книга Восхождение Плотника. Том 1, страница 18 – Антон Панарин

Подбежав к воротам я со злостью пнул их ногой, так как ворота были закрыты.

— Открывайте мать вашу! — Прохрипел я.

— Мужики! Смотрите! Утопец пришел! — Крикнул с вышки рыжий.

Рыжий был чертовски прав. Пока нагребал глину я измазался в ней словно свинья с головы до ног и был похож не пойми на кого. Именно по этому я не опасался что стражи увидят мою экзему и разнесут слух по деревне о том что я прокаженный.

— Ща я ему промеж глаз стрелу пущу и дело с концом. — ответил ему Сенька.

— Тогда меньше слов и больше дела! Но если вы пристрелите единственного ученика плотника, то кто вам будет делать луки и стрелы? — Рыкнул я, так как сил терпеть издёвки уже не было.

— Ой, велика потеря! Подумаешь, стрелы. Да мы и сами могём их из орешника нарезать! — Возмутился рыжий, но с гулким гэканьем спрыгнул с вышки.

Засов отворился, а следом за ним и ворота.

— Заходи, нытик. — фыркнул он не желая признавать поражения.

— Ага. Премного благодарен. — бросил я и плечом толкнув рыжего протиснулся в приоткрытые ворота.

— Ярик, чёт ты в край оборзел! — Послышался голос Сеньки. — Щас я тебе в задницу из лука шмальну. Сучонок наглый!

— Ага, шмальнёшь, а поутру староста угостит тебя десятком плетей. — Усмехнулся я и поплёлся дальше

— Позубоскаль мне ещё! — усмехнулся Сенька, но в голосе его не было злобы, скорее веселье. — В следующий раз будешь дерзить, бока намнём! Понял?

— Так и запишем, два массажиста предлагают прийти на бесплатный сеанс массажа… — прокряхтел я продолжив путь.

Наконец я добрался до хибары. Захлопнул за собой дверь ногой и вывалил глину на пол вместе. Плеснул на неё воды из таза, а после разорвал кору на мелкие куски набросав её поверх глины.

Однако я использовал не всю кору. Решил отложить пять полосок в сторону, так как на них было особенно много смолы, а смолу в средних веках использовали для лечения бронхитов. Можно попробовать сделать отвар, когда раздобуду дрова. Кстати это весьма иронично. Плотник работающий с деревом умирает от холода потому что у него нет дров.

Оставшуюся кору добавил в глину, снял грязные и мокрые ботинки, а после представил что я на юге Франции топчу виноград ногами. Я стал ходить по глине туда сюда, замешивая её с корой в однородную массу. Кора играла роль армирующего наполнителя. Без неё глина при высыхании потрескается и вывалится из швов, а с корой будет держаться, потому что волокна не дадут массе расколоться.

Получившуюся смесь, тяжёлую, вязкую и пахнущую одновременно болотом и сосной, я начал запихивать в щели между венцами. Трамбовал пальцами и вдавливал так, чтобы масса заполнила всё пространство от внутренней до наружной стороны стены.

Работа была грязной и монотонной. Глина попадала в порезы от чего становилось больно и зуд усиливался. А щели, которые при дневном свете казались большими, в полутьме оказались гигантскими. В некоторые можно было просунуть кулак.

С каждой заделанной щелью в хибаре не становилось теплее, но сквозняк прекратился, а это уже победа.

Я работал до тех пор, пока не закончилась глина. Законопатил всю южную стену и половину восточной. Вторая половина осталась нетронутой, и оттуда по-прежнему тянуло холодом.

Улыбаясь я осмотрел сделанное своими до безумия чешущимися руками и рухнул на лежанку. Прямо так, не раздеваясь. Да и смысл раздеваться? Я грязный как чёрт, уверен Древомир завтра выскажет своё веское фи, но это будет завтра. Я лежал, глядя в темноту закопчённого потолка, чувствуя, как по телу волнами прокатывается усталость такой силы, что даже моргать было тяжело.