Книга Закон треснувшего корешка, страница 32 – Анастасия Шелест

Что за ерунда? Это небезопасно.

В коридоре темно, и я тревожно потираю шею, бесшумно проскальзывая внутрь. Положив ключи на тумбу, там же бросаю пальто и иду вперед, пока сердце колотится, отдаваясь в висках.

Абсолютная тишина вмерзает в кожу. Ни работающего телевизора, ни стука по клавиатуре, ни оглушительной музыки из спальни брата. Здесь словно и нет никого, но такого ведь не может быть.

В напряжении я сворачиваю в коридор, убеждаюсь, что на кухне тоже темно, и прохожу в гостиную. В камине беззвучно пляшет пламя, отбрасывая жуткие вытянутые тени на стены.

Взгляд мечется по комнате, цепляясь за пугающие детали. Пол возле окна усеян осколками вазы. В нише возле шкафа стоит мамина сумка, над ней покосилась абстрактная картина в раме. Журнальный столик перевернут, и вокруг разбросаны обычно сложенные стопками газеты. Возле раздувающейся шторы валяется разбитый цветочный горшок, а на ковре видны коричневые кляксы.

Дыхание перехватывает. Голова кружится, к горлу подкатывает ком тошноты. Руки дрожат, но я сжимаю кулаки и иду к дивану, чтобы обойти его. Сердце оглушительно колотится.

— Мам? – жалобно зову я, боясь идти дальше, но заставляю себя сделать еще шаг.

Я ее вижу. Рассудок не сразу справляется с осознанием. Мама лежит на полу, раскинув руки. Снежно-белый ковер под ней пропитан кровью.

Качнувшись назад, я бездумно мотаю головой. Слезы душат. Мне даже кажется поначалу, что я задохнулась, но глотку царапает полный отчаяния и ужаса вопль.

Я вздрагиваю, дернув плечами, и чья-то ладонь зажимает мне рот.

— Не ори.

* * *

Отец велел проводить Теодору до дома. Четкое и понятное указание. Эрик привык выполнять поручения без промашек и недочетов. Кто-то ведь должен компенсировать бесконечные разочарования, которые щедро дарил Берт.

Он дождался, пока экран над лифтом, увезшим Теодору, покажет нужный этаж, и зашел в соседний. Милая бабушка за стойкой смерила его подозрительным взглядом, но препятствовать не стала.

Никаких неподобающих целей Эрик не преследовал. Ему нужно было только убедиться, что девчонка спокойно попала домой.

Нянчиться с ней Эрик не собирался. Он смутно понимал, зачем вообще понадобилось ее сопровождать. Теодора сама отказалась от помощи и защиты Академии, высокомерно решив, что ее все это не касается. Едва ли единичное сопровождение ее спасет, но оспаривать решение Главы Академии он не стал.

Двери лифта бесшумно разъехались в стороны, и Эрик попал в безликий белый коридор. Блестящие плитки под ногами скользили и мешали шагать беззвучно, выдавая его присутствие. Куда именно идти, Эрик не знал и интуитивно свернул в коридор, разглядывая одинаковые входные двери с номерами квартир.

Бессмысленно. Теодора уже ушла, и вычислить, за какой из дверей она скрылась, невозможно. Зачем тогда тратить время в бесплодных попытках ее найти? Эрик прикрыл глаза и уже сделал шаг назад, возвращаясь к лифту, когда услышал жуткий пронзительный вопль.

Мышцы сократились, тело инстинктивно напряглось. Эрик моментально ринулся на звук, выхватывая из-за пояса спрятанный под курткой пистолет.

Дверь поддалась без проблем – никто не потрудился ее закрыть, – и Эрик раздраженно поджал губы. Эта Теодора – просто неразумный ребенок. Не понимает, во что вляпалась. Не хочет брать на себя ответственность. Только вот ее никто не спрашивает.