Книга Закон треснувшего корешка, страница 30 – Анастасия Шелест

— Что это значит? Как исчез? Вы же сказали, что Академия гарантирует безопасность.

Взгляд Виктора мрачнеет. Он касается рукоятки кинжала и отталкивает его в сторону:

— Мы не знаем, что произошло. Ему предлагали и защиту, и помощь, но Филипп предпочел принимать решения и нести ответственность за них самостоятельно.

Меня не трогает ни траурный тон, ни грустная история. Едва ли жизнь какого-то Филиппа вообще меня касается. Куда важнее, что их обещания безопасности – всего лишь пустой звук.

— Если рассказ Альберта правдив, мы можем надеяться, что ты окажешь нам ответную услугу.

У меня дергаются уголки губ, и глухой смешок вырывается из груди:

— Я, конечно, не специалист, но что-то мне подсказывает, что стащить из книги ножик и вынести абстрактную магию – совсем не одно и то же.

От тяжелого вздоха у меня скручивает мышцы, и я осекаюсь, сбросив с лица улыбку. Виктор медленно кивает пару раз и отвечает:

— У тебя будет достаточно возможностей усовершенствовать свои способности и попрактиковаться. Это не обязательное условие. Долгосрочная просьба, если найдешь в себе силы и желание.

Восхитительная перспектива. Ложная безопасность и серьезная ответственность вдобавок к полному краху спокойной и размеренной жизни. С чего вообще меня должны волновать их проблемы?

Помотав головой, я поднимаюсь на ноги и отшагиваю от Берта, упорно избегая пересекаться с ним взглядом.

— Простите, но, боюсь, я совсем не та, кто вам нужен. – Мрачная тишина повисает вслед за моими словами. Вся притягательность этого места исчезает. – Мне нужно вернуться домой, если не возражаете.

— Теодора! – Берт хватает меня за плечи и возмущенно разворачивает к себе.

Я отшатываюсь, зацепившись за ножку стула, но не теряю равновесия. Берт уже открывает рот, чтобы обрушить на меня поток аргументов, но твердый спокойный голос не позволяет ему высказаться:

— Мы никого не держим насильно. Ты можешь идти.

Пальцы Берта разжимаются медленно и неохотно. Мне хватает опущенных уголков губ и секундного расстроенного взгляда, чтобы почувствовать явный укол вины.

Что за глупости? Я никому ничего не обещала.

Не находя в себе сил смотреть на Берта, я поворачиваюсь к столу, неуверенно протягивая:

— Спасибо, что уделили мне время. И за помощь спасибо. – Мне бы стоило хотя бы взглянуть на Лору и Марка, потому что благодарность предназначена в том числе им, но я не могу.

Виктор кивает, и даже крохи интереса исчезают из его взгляда.

Удерживать меня действительно никто не собирается. Подхватив порванное пальто, джемпер и сумку, я спешно направляюсь к двери, надеясь поскорее скрыться от разочарованных и непонимающих взглядов.

Но почему в груди ноет тоска? Будто мне впервые приходится не оправдывать ожидания.

— Погоди, Теодора. Я провожу, – говорит Берт, и я послушно торможу. Он делает шаг в мою сторону.

— Нет. Ты остаешься в Академии, Альберт. Ты нарушил достаточно правил сегодня. – В голосе Главы не остается и намека на дружелюбие.

Я закусываю губу и неуверенно оборачиваюсь. У Берта будут проблемы из-за меня? Это просто несправедливо. Он же буквально спас мне жизнь. За такое должны награждать, а не наказывать.

— Да на нее же могут снова напасть. – Берт возмущенно вскидывает руки, только усиливая во мне удушливую волну вины. – На улице стемнело. Это просто невежливо, в конце концов.