Книга Закон треснувшего корешка, страница 224 – Анастасия Шелест

— Я знаю, птичка. Постарайся расслабиться.

Он прикусывает мочку уха, и его язык скользит по шее. Быстрые дразнящие прикосновения отвлекают. Я закрываю глаза и утопаю в них, игнорируя пульсирующее волнение.

Резкий толчок выгибает позвоночник. Волна секундной боли проходит по телу, вырывая из меня обиженный вскрик, но Марк тут же наклоняется к моим губам, ловя его ртом.

Пальцы комкают покрывало, сжимаясь до немоты. Я жмурюсь и пытаюсь спокойно выдохнуть. Марк не двигается. Напряжение внутри медленно растворяется. Я настороженно открываю глаза, тут же сталкиваясь с зеленым взглядом.

Марк нашаривает мою руку, тянет ее наверх, разжимая стиснутый кулак, и переплетает наши пальцы. От этого нежного жеста перехватывает дыхание. На мгновение я даже забываю о неприятных ощущениях. Марк наклоняется, быстро поцеловав кончик моего носа.

Он всматривается в мое лицо и тихо выдыхает в губы, лизнув нижнюю:

— Потерпи немного, Тея. Совсем немного, хорошо?

Я смаргиваю выступившую на глазах влагу и киваю, веря, что с каждым аккуратным движением его бедер боль будет утихать.

Голова раскалывается. В горле ужасно сухо, и я залпом выпиваю стакан воды, блаженно прикрывая глаза. Прохладная жидкость помогает облегчить последствия вчерашнего вечера, но не спасает от мыслей, роем носящихся в голове.

Я чудовищно запуталась.

Проснулась я от шума воды и тут же поняла, что одна в чужой комнате. Несмотря на невероятную тяжесть во всем теле и не включившееся сознание, умоляющее остаться в чудесной теплой постели, я вскочила на ноги и, подобрав с пола платье, выскользнула в коридор.

Сбежала, как последняя трусиха, и даже не успела понять, почему. Больше всего я боялась, что Марк выйдет из ванной, заметит меня, все еще лежащую в его кровати, и в его глазах мелькнет досада.

Такого я не могла допустить. Это бы добило меня. Поэтому я предпочла не испытывать судьбу и вообще не попадаться ему на глаза.

Вернулась в свою комнату, попыталась привести себя хотя бы в видимость порядка, а теперь опускаю на столик поднос, стараясь не смотреть на ребят. Стоило пропустить завтрак.

Лора кромсает сырники, поддерживая голову рукой. У нее праздник явно удался. Берт вяло ковыряется в яичнице, зевая. Эрик не смотрит в мою сторону, а я, едва зацепившись за него взглядом, отворачиваюсь.

Плечи опускаются. Не могу видеть Эрика. От его присутствия рядом губы поджимаются и в груди зарождается раздражение, но его сбивает быстрый шепот Берта:

— Вы вчера не вернулись к торту. – Он поигрывает бровями и красноречиво округляет глаза. – А теперь делаете вид, что друг друга не существует?

Пальцы стискивают ложку, и я резко выдыхаю. Понизив голос, я стараюсь не смотреть на Берта, неопределенно отзываясь:

— Я вчера его не нашла.

Не дожидаясь очевидных вопросов, я размазываю по тарелке овсянку, ожесточенно топя в каше кусочки бананов. Нужно смотреть строго перед собой. Перестать думать. Зачем пытаться осмыслить все вчерашние события? Я к этому просто не готова.

— А где ты тогда…

Длинные пальцы ласково пробегают вдоль позвоночника к плечам. Желудок сводит. В легкие проникает аромат мускуса и бергамота, и я успеваю заметить русые волосы, прежде чем губы Марка аккуратно сминают мои, задерживаясь на пару секунд.