Книга Закон треснувшего корешка, страница 223 – Анастасия Шелест

Руки Марка обхватывают мою талию и легко отрывают от пола. Он разворачивает меня и, едва позволяя касаться ковра кончиками пальцев, относит вглубь комнаты. Свалившееся платье остается где-то на полу. Мягкий толчок заставляет сменить положение, и лопатки опускаются на что-то мягкое. Я проваливаюсь в ворох подушек и испуганно выдыхаю.

Холодок проскальзывает по голой коже, но его тут же отгоняет жар чужого тела. Марк нависает, подминая меня под себя. Секундная паника отползает, не выдержав зеленый взгляд.

Марк смотрит на меня, словно пытаясь убедиться, что все в порядке. Он проводит ладонью по моей щеке, убирая с лица волосы. Медленно наклоняет голову, и мягкий вдумчивый поцелуй уничтожает оставшиеся сомнения.

Мои пальцы цепляются за его гладкие русые пряди, путая их, и проскальзывают к затылку. Неуверенно чиркают по шее и тянутся к воротнику белой рубашки. У меня ничего не выходит. Мелкие пуговки, словно издеваясь, не желают поддаваться, а легкая дрожь только усложняет и без того непростую задачу.

Марк не торопит. Он отстраняется и, улыбнувшись, наблюдает за моими попытками, поглаживая шею, плечи, ключицы. Каждое такое прикосновение отвлекает. Хочется закрыть глаза и отдаться его длинным пальцам, утопая в нежности, но я упорно расстегиваю рубашку.

Пуговица за пуговицей – одна, вторая, третья – пока края не получается распахнуть в стороны. Полумрак не позволяет ничего толком рассмотреть, но я смущенно отвожу взгляд.

Марк усмехается краешком рта. Он перехватывает мою руку и аккуратно поднимает ее, прижимая к своей груди. Кожа такая горячая, что страшно обжечься. Сглотнув, я неуверенно провожу вниз по груди, пальцами вычерчивая линии, и добираюсь до подтянутого живота, пока не упираюсь в кожаный ремень.

Во рту пересыхает. Марк шумно выдыхает, а я отдергиваю руку, испугавшись, что сделала что-то не так. Пытаюсь замаскировать свой трусливый жест, стягивая с него рубашку, и вожу ладонями по широкой спине, оглаживая лопатки.

Кожа будто пульсирует. Я кусаю пересохшие губы, задыхаясь мыслями. Почему так приятно просто касаться его?

Рука Марка тянется к брюкам, но замирает. Он выжидающе смотрит на меня, и я медленно киваю. От щелчка ремня в животе закручивается напряжение. Я отворачиваюсь, не выдержав.

Вес чужого тела перестает вдавливать меня в кровать. Шорох ткани расползается по комнате, рождая пульсирующее волнение. Я кусаю губы и жмурюсь, пока внутренности напряженно скручиваются. Горячая ладонь проскальзывает по моему животу и аккуратно двигается ниже. Марк наклоняется ближе, и каждая клеточка тела напрягается.

Нужно ему сказать. Нужно предупредить. Это же нормально. Только я совершенно не представляю, как формулировать мысли. В голове – предательская пустота. Голос хрипнет и вздрагивает, и меня хватает только на жалобное:

— Марк…

Он замирает, перестав покрывать мою шею поцелуями, а меня окатывает волной страха. Я боюсь, что он неправильно поймет. Решит, что я струсила и хочу остановиться.

Русые пряди вздрагивают. Марк медленно поднимает голову, и зеленые глаза внимательно скользят по моему лицу. Он ждет продолжения, но голосовые связки отказывают, и я безвольно шевелю губами, отчаявшись подобрать слова.

Секундное понимание отражается на лице Марка. Он не смеется и не смотрит на меня со снисхождением. Подтягивается на локтях выше и, зарывшись носом в мои волосы, выдыхает в ухо: