Книга Закон треснувшего корешка, страница 142 – Анастасия Шелест

Берт появляется рядом, но я даже не понимаю, откуда. Он подхватывает книгу и, перевязав ее белой лентой с россыпью рун, сдувает с лица влажную от пота и крови челку:

— Пусть те, кто придумывает таких персонажей, сами их и ловят. – Он поджимает губы и добавляет: – Вот тогда будет справедливость.

Ничего не могу с собой сделать. Первый смешок вылетает из груди сухим и недоверчивым, а потом превращается в нервный хохот. Даже слезы выступают, смазывая серые тучи на небе.

Берт улыбается. Эрик усмехается и выпускает мой локоть. Он поднимается и, наклонившись, протягивает мне ладонь, и я без колебаний хватаюсь за нее, позволяя легкому рывку поднять меня с асфальта.

У Эрика распухла бровь и подбородок весь в крови. На шее тянутся длинные красные царапины. Слипшиеся волосы спадают на лицо и прикрывают ссадину в районе виска, но он спрашивает у меня:

— Ты как?

Чуть не нырнула в порванную книгу, напоила вампира своей кровью, хорошенько приложилась затылком об асфальт и не меньше пяти раз была близка к тому, чтобы обделаться от страха. В самый раз. Мне понравилось.

— Нормально, – отмахиваюсь я, усмехнувшись, и добавляю: – Ты бьешь больнее.

Уголок рта у Эрика дергается наверх. Он наклоняет голову, проходясь по мне оценивающим взглядом, и довольно хмыкает. Его пальцы касаются моей шеи, и легкое покалывание запускает по коже волну тепла. Мне хочется закрыть глаза и прочувствовать ее ярче, но Эрик уже убирает руку, вытирая кровь о рубашку.

— Над владением холодным оружием придется поработать, – хмыкает он.

Щеки вспыхивают. Я сконфуженно поджимаю губы. Если не собирается благодарить, мог бы хотя бы не напоминать. Опытом отрубания голов похвастаться я не могу.

— Поздравляю, Тея! – радостно выпаливает Берт, разбавляя мое смущение.

Я благодарно киваю, даже не пытаясь вникнуть, с чем меня поздравляют. Сердце успокаивается, и дыхание возвращается в нормальный ритм. Я только сейчас понимаю, что жутко устала. Тело наливается тяжестью. Хочется вернуться на холодный асфальт, свернуться клубочком и провалиться в сон, но я спрашиваю:

— И что теперь?

— Элина продержит барьер до прибытия ликвидаторов последствий. Им все это разгребать, – протягивает Эрик, мрачно оглядев переулок. – Мы возвращаемся домой.

Я заторможенно моргаю, но, наткнувшись на спокойный взгляд Эрика, только киваю.

Да. Мы возвращаемся домой.

— Династии – немаловажная часть работы Академии. Именно благодаря им нам удавалось сохранять и передавать способности книгоходцев, на которых строятся многие аспекты нашей деятельности. Поэтому важно знать и помнить о них, как минимум, из уважения, – нудно тянет господин Левин, обводя класс водянистыми глазками.

История книгохождения может соревноваться по скуке разве что с предметом госпожи Брик. Господин Левин, тучный и низкий, сам слабо верит в увлекательность своих уроков. Он монотонно читает лекции и после каждого предложения кивает так, что на шее над широким галстуком собираются складочки.

Сегодня его совсем никто не слушает. Я чувствую направленные на себя взгляды и, вжав голову в плечи, тщательно записываю каждое слово, хотя ничего не понимаю.

Это заслуга Берта. Кит и Варвара ничего не видели. Элина ни за что не скажет ни одного хорошего слова в мой адрес, да и она была далеко. Эрик вообще не похож на того, кто станет рассказывать хоть о чем-то. Остается только Берт.