Книга Правила поедания устриц, страница 9 – Анна Мори

— Не жалеете, что поставили датаджек? Магия и технологии не очень-то дружат.

— Да уж… Старая история — фейри и холодное железо! — смеется Шей. — Но — нет. Не жалею. Пока не чувствую, чтобы что-то изменилось из-за него. Я эту штуку даже не замечаю, пока не подключена к деку.

— Возможно, не стоит углубляться в декинг, если заклинания и энергетические потоки вам интереснее.

Рактер говорит это без насмешки или снисходительности, но Шей, похоже, мерещится что-то из этого в его совете, — в ее излучении проявляется сиреневый холодок отчуждения:

— Мне и то, и другое одинаково интересно.

— По некоторым причинам сложно быть магом и декером одновременно. Вы ведь знаете про потерю Сущности?.. К тому же, неужели нет области, в которой вам хотелось бы достичь истинного мастерства?

— Вы хотите сказать, что я мало на что гожусь? — спрашивает она. С непонятной интонацией, с легкой улыбкой, с иголочками черного страха вокруг ее слов. Во время забегов Рактер уже не раз видел, как хорошо Шей Сильвермун притворяется и как ловко врет, — и он вдруг понимает, что затронул какую-то важную для нее тему, коснулся той самой тайны, которые она так тщательно прячет, и что ей, несмотря на шутливость вопроса, в самом деле важен его ответ.

— Если бы я так думал, я бы с вами не работал, — говорит он честно. — Шей, неужели я дал повод усомниться в том, что я вас бесконечно уважаю? Вы — лучший из всех моих деловых партнеров.

— Вы серьезно? — неверяще спрашивает она.

Как сообщают ему приборы, у Шей после его слов слегка учащается сердцебиение. Рактер видит фуксиево-розовое колыхание смущения, оно смешано с теплым желтым, как поле лютиков, удовольствием. И с огромным искренним изумлением: синь и зелень, цвета павлиньего оперения.

Мгновение Рактер любуется переливами этих несуществующих для человеческого глаза цветов. Он осознает, что ему нравится ее удивлять. Нравится смущать.

— Уж куда серьезнее. О наших забегах уже слагают легенды.

— Наверное, нам просто везет, — говорит Шей. Похоже, она искренне недоумевает. Торопливо добавляет, вконец смутившись: — Знаю, я пока не самый ловкий декер, но я постепенно становлюсь лучше… Я… Спасибо вам. Я разоткровенничалась, а потом в какой-то момент подумала, что вы потешаетесь надо мной, и разозлилась. Помните, я говорила, у меня есть кое-какие правила…

— Помню, конечно, вы сказали мне про это еще при первой встрече. Ваши правила устриц, — улыбается Рактер.

— Ну вот… Второе правило — про людей, которые тебя ни во что не ставят. Оно не такое категоричное, как первое. С этими, вторыми, можно… иметь дело. Но не стоит пытаться говорить с ними искренне. Только дурак будет изливать душу людям, которые презирают тебя. Считают тебя… как вы там сказали при знакомстве… просто красивой старшеклассницей.

— Из этого следует, что со мной вы хотите говорить по душам? — делает предположение Рактер.

— Хочу. И говорю… даже слишком часто… как вы могли заметить, — сердито и смущенно говорит Шей. — И вот насчет того, что сложно быть сразу магом и декером… Сейчас мне очень хотелось бы, чтобы вы поняли. Даже не так: кажется, вы — именно вы — поймете. Я правда не могу выбрать. Мне интересно все на свете. Я никогда не мечтала стать археологом или врачом. Вернее, мечтала, но на следующий день мне уже хотелось стать финансистом или художницей. Я все еще считаю, что человек больше, чем какая-то одна функция. Но… Мало кто со мной соглашался. Мне слишком часто говорили, что я просто ни на что не гожусь. Или пытались поучать меня. Превращать в свои копии. Вас не задевает, что я ничего не беру у вас? — спрашивает она вдруг.