Книга Сломанный мир, страница 70 – Анна Мори

Когда Гэрэл добрался до дома и сообщил Токхыну об исходе переговоров, император не стал возмущаться, а наоборот, даже обрадовался.

— Прекрасно! Я покажу этому мальчишке Юкинари, где его место.Мы покажем, – поправился он, дружески хлопнув Гэрэла по плечу.

А Гэрэлу, который после долгой разлуки словно в первый раз рассматривал правителя, вдруг подумалось, что вместо грубой лапы Токхына на его плече сейчас могла бы лежать узкая ладонь Юкинари; ему вспомнился мелодичный голос императора Рюкоку, и все время выбивавшаяся из прически прядь, и нервная улыбка.

Сердце Гэрэла тронула грусть, но он сказал себе, что любой другой исход был бы невозможен.

Он вкратце рассказал Токхыну о Сун Сяолянь, упомянул и о ее предложении выдать за него принцессу Маюми (лучше император узнает это от него самого, чем от посторонних), испросил разрешения жениться. Никто не посмел бы сказать, что он строит козни за спиной императора: он всегда был честен с Токхыном, и не его вина, что у того не хватало ума сложить два и два.

— И что, ты привезешь сюда дуреху с набеленным лицом, которая одеться не может без толпы служанок? – хохотнул Токхын. – Хотел бы я посмотреть на это!

— Я останусь с ней в Синдзю, если вы назначите меня своим наместником в Рюкоку. Вам ведь будет нужен наместник.

— Ну, наместник-то мне понадобится, это да… Красивая хоть девица?

Гэрэл понятия не имел, как выглядит принцесса, и ее внешность волновала его в последнюю очередь: если она родит ему наследника, которого помешанные на чистоте крови жители Рюкоку признают потомком Дракона, – чего еще желать?

— Да, очень, – ответил он и был уверен, что и в этот раз не соврал: он ведь видел ее брата и ее мать.

— А сам Юкинари? Каков он? Про него говорят, что он – избранник Дракона… – Токхын нахмурился, ему явно не давала покоя мысль, что о другом правителе отзываются с большим восхищением, чем о нем самом. – Он умен? Расскажи.

— Он…

«Безумен», – услужливо подсказал внутренний голос.

— …Идеалист, – продолжил Гэрэл.

Грусть по несложившейся дружбе с Юкинари вовсе не помешала ему спланировать нападение на одно из племен Юга, чья территория граничила с Рюкоку. Император Токхын ходил радостный и посматривал на Гэрэла с почти отеческой гордостью.

Но веселье длилось недолго. Вскоре несколько соседних южных племен присоединилось к другой стороне – Рюкоку. Гэрэл не знал, как именно это произошло, и рисовал в воображении идеалистические картины: как Юкинари приезжает к кочевникам, лучезарно улыбается, сулит им мир и всяческие милости – те бросают оружие к его ногам и плачут слезами умиления. Похоже, там, где Гэрэл действовал умом либо силой, Юкинари было достаточно одной только харизмы.

Так началась война – обыденно, без пышных объявлений.

Отчасти Гэрэл был даже рад началу новой войны, потому что привык к походной жизни, в которой разделял все тяготы пути с солдатами, к гомону людей за тканью шатра, к перекличке часовых, к напряженной работе ума во время составления военных планов. В мирное время он был вынужден находиться в столице и проводить много времени во дворце императора Токхына, а там он чувствовал себя не в своей тарелке – праздная придворная жизнь была не для него. Слухи о том, что все чхонджусцы – безнадежные алкоголики, не полностью отвечали действительности, но возникли не на пустом месте; сам Гэрэл от вина практически не пьянел и пить не любил, поэтому бесконечные пиры и разврат при дворе Токхына для него были ничем не лучше рюкокусских упражнений в стихосложении на праздниках любования луной, цветами и бог знает чем еще. Когда он честно сообщил Токхыну, что ему не доставляет удовольствия быть свидетелем его пьяных случек, тот добродушно обозвал его дерганым рукавом и посоветовал поскорее перебраться в походный шатер, где его одиночество уж точно никто не потревожит.