Книга Сломанный мир, страница 68 – Анна Мори

— Почему вы в таком случае полагаете, что Чхонджу нуждается в шпионе – раз мы все равно выиграем так или иначе?

— Не стоит надо мной смеяться, господин генерал… Я уверена, вы не желаете затяжной изматывающей войны. А имея в стане врага союзника, вы знали бы, куда нанести несколько точных ударов… таких, что позволят одержать практически бескровную победу.

Госпожа Сун Сяолянь категорически не понравилась Гэрэлу, однако он не мог не признать, что в ее словах есть смысл. Не воспользоваться таким шансом было бы глупо.

— Ну, положим, такой союзник не помешал бы. И что вы предлагаете?

— Я готова стать таким союзником.

Время было смутное, соглядатаев и двойных агентов во всех государствах хватало с лихвой: мало кто отваживался что-либо предпринять, не изучив предварительно слабые и сильные стороны будущих противников или союзников. Имелись шпионы и у Чхонджу. Но Сун Сяолянь могла стать чем-то большим, нежели обычный шпион – гораздо большим; она занимала влиятельное положение при дворе и была в курсе всех дел.

Что же толкает ее на предательство? Слова о мощи Чхонджу и уверенности в его будущей победе, безусловно, были приятны Гэрэлу и в какой-то степени даже не лишены смысла, но он видел, что есть и другая причина.

— Я не могу понять ваших мотивов… За что вы так ненавидите сына? – прямо спросил Гэрэл. Втайне он надеялся услышать какую-нибудь мерзкую историю, которая опорочила бы чрезмерно идеальный образ юного императора.

— А вы смогли бы любить сына человека, за которого вас выдали замуж силой? – тихо и зло сказала Сун Сяолянь. – Внука человека, из-за которого погибли на войне ваши отец и братья?

Гэрэл неопределенно пожал плечами. Женская участь горька, спору нет, да и мужская часто не слаще, когда речь идет о хитросплетениях политических браков. Он понимал, что для гордой аристократки из Страны Черепахи – где женщины издавна обладали всеми теми же правами, что и мужчины, занимали важные государственные посты и правили страной – навязанный силой брак был дикостью и позором. Тем не менее, ребенок-то виноват не был. Да и жизнь у госпожи Сун Сяолянь безбедная, красивая – такая, что многие позавидуют.

Словно отвечая мыслям Гэрэла, Сяолянь снова заговорила:

— Я буду предельно откровенна с вами. Мое положение при дворе весьма шатко. Вы наверняка слышали, как Юкинари, едва став императором, строго отобрал свое окружение, позаботившись, чтобы все высокие посты в государстве заняли самые надежные люди? Семейные узы – единственная причина того, что я до сих пор жива и не сослана в провинцию. Лишь из страха перед общественным мнением Юкинари до сих пор держит меня при дворе и даже не возражает против того, что я пользуюсь немалым влиянием. Пока пользуюсь. Однако… Юкинари не любит меня, и как я ни старалась упрочить свое положение при дворе, ничего не выходит. Я чувствую, что близится день, когда он все же решит избавиться от меня.

Было похоже, что Сун Сяолянь не врет.

Чудны дела богов – ведь и Юкинари, и его мать одинаково задыхались в золоченой клетке синдзюсского дворца и тосковали по одной и той же стране; если бы эту женщину не ослепляла застарелая ненависть, они с сыном могли бы стать союзниками, а не врагами.

«Тоска по другому миру, как фантомная боль…»

— Вы считаете, он опасен для вас?