Книга Сломанный мир, страница 39 – Анна Мори

— Так не нужно было предлагать мне чай, – сказал Гэрэл с легкой улыбкой.

Юкинари тоже улыбнулся, у него это как-то искренне получилось, по-доброму, несмотря на напряженность момента.

— Надеюсь, в моем дворце у меня есть право угощать чаем кого я захочу, не думая о последствиях.

Похоже, он предлагал установить между ними двумя тот самый «временный мир».

— Почему вы не учитываете третью силу, которая может повлиять на исход войны? – спросил Гэрэл, имея в виду Юйгуй.

Очень откровенно, но они только что обсуждали убийство чашкой, к тому же он убедился, что Юкинари хорошо представляет себе расстановку сил в Срединных Государствах и варианты развития событий.

— Я удивлюсь, если Юйгуй захочет вмешаться. У него нет причин помогать той или другой стороне. Война ослабит и Чхонджу, и Рюкоку, Юйгую это только на руку.

Гэрэл был неприятно удивлен трезвомыслием противника, но решил сосредоточиться на игре.

После того как они обменялись несколькими ходами, он заметил в стратегии Юкинари небольшой просчет. Совсем крошечный. Только опытный мастер игры обратил бы внимание на такой пустяк.

Гэрэл уже протянул руку к одной из фишек, чтобы сделать решающий ход, но задумался: прилично ли будет выиграть у императора? Это во-первых. А во-вторых, если игра была обоюдной проверкой их способностей к стратегии (а она, несомненно, именно ей и была), пускай лучше противник думает о тебе хуже, чем есть на самом деле. Когда придет черед настоящей битвы, у него будет преимущество.

В итоге он взял совсем другую и пошел иначе. В результате с доски исчезло несколько фишек как Юкинари, так и самого Гэрэла и осталось слишком мало значимых, чтобы кто-либо из игроков мог одержать победу.

Ничья.

Юкинари улыбнулся, и что-то в его улыбке сказало Гэрэлу, что его сомнения не укрылись от глаз императора и что ошибку тот допустил намеренно – хотел увидеть, как поступит Гэрэл. Проверял.

— Вы поддались мне.

— Но и вы в конце не воспользовались преимуществом, – справедливо заметил Юкинари.

— Я бы хотел провести еще одну партию, с условием, что вы будете играть честно.

— Я могу сказать, что буду играть честно, но поверите ли вы мне?

(Позже – спустя много дней, недель, месяцев – Гэрэл снова и снова возвращался мыслями к этому диалогу, и ему казалось, что речь шла не только о «Тумане и облаках» – хотя тогда никто из них еще не знал, что произойдет потом.)

— Попробую поверить…

И спустя буквально несколько ходов император сказал:

— Вы проиграете или через двенадцать ходов, или через двадцать, если пожертвуете несколькими фигурами.

Эти слова показались Гэрэлу пустым бахвальством, но, к его удивлению, так и произошло: через восемь ходов он понял, что ему не выиграть, прикинул в уме дальнейший ход игры и осознал, что до полного поражения ходов осталось именно столько, сколько предсказал Юкинари.

— Видите, я был честен. – Юкинари смотрел на него и улыбался.

— Неужели я так плохо играю? – с легкой досадой сказал Гэрэл.

— Лучше всех, кого я знаю, – ответил Юкинари. – Просто мне знакомо это развитие партии. Я не какой-то там гений, но у меня хорошая память, и я много играл, когда был ребенком. Очень много – наверное, больше, чем было полезно… – непонятно сказал он.

Они сыграли еще раз. Гэрэл сосредоточился, и в этот раз ему удалось выиграть, он надеялся, что победа была честной. Затем выиграл Юкинари – или просто перестал поддаваться? С таким странным противником ни в чем нельзя было быть уверенным. Он играл великолепно, словно с самого первого хода представлял себе все бесчисленное множество вариантов развития событий на доске. Гэрэл давно уже не получал от игры такого удовольствия. Давно? Пожалуй, вообще никогда.