Книга Сломанный мир, страница 162 – Анна Мори

И все же слова матери внушают некую не вполне ясную ему самому надежду.

Проходит время, лодка утыкается носом в камни.

Он не сразу понимает, что произошло, не сразу вытаскивает себя из омута полузабытья. Ему стоит немалых усилий открыть глаза – каждое движение причиняет боль.

Он медленно распрямляется, поднимает голову. И видит чужой, незнакомый берег. Его мир-внутри-сердца был миром осени, одиноких северных скал и ледяного моря. А здесь царят зима и черно-белые краски. Царство смерти.

Впереди стелется белая равнина, а вдали виднеются очертания города.

Это сон Юкинари?

И могут ли вообще спать мертвые?

Он выбирается из лодки и идет вперед. Воздух – мелкие, колючие ледяные иголки – царапает горло, мешает дышать.

В городе идет снег. То есть это ему сначала кажется. Только идет он почему-то вверх, а не вниз, хотя белые хлопья так плавно кружатся в воздухе, что эта неправильность замечается не сразу.

Потом он видит, что это не снег, а пепел.

Как будто по всему городу прошел какой-то невообразимый пожар. Город похож на Синдзю, если не считать того, что все здания и предметы хрупкие и белые, и кажется, они вот-вот рассыплются в прах. Нет, не кажется: они и правда рассыпаются – медленно и неотвратимо. Легкие кусочки пепла, похожие на рыбьи чешуйки, отделяются от них и плавно взмывают к небу. Одни здания кажутся сравнительно целыми, от других остались развалины, третьи уже успели целиком обратиться в прах. Этот мир рассыпается на части прямо на глазах. Повсюду чернеют деревья без цветов и листьев, словно скрюченные пальцы, устремленные к слепому белому небу.

А в небе над городом нависают огромные перевернутые песочные часы, словно отсчитывая оставшееся миру время.

Гэрэл тихо идет по мертвому городу; под его ногами едва слышно шуршит сероватый песок – или пепел? Он знает, что это ненастоящая Синдзю, и что настоящая уже, должно быть, отстроена заново и сверкает всеми цветами радуги. И все равно у него возникает чувство, что он вернулся в уже знакомый город: в первый раз он побывал там, когда тот еще был живым, затем – когда город умирал, и вот теперь пришел навестить его в третий раз, чтобы увидеть, какой столица царства Дракона стала после смерти.

На улицах нет ни души. Животных и птиц он тоже не заметил, а если бы они и были, то смотрелись бы чужеродно в этом хрупком, призрачном пространстве. Так же чужеродно, как и сам Гэрэл – незваный гость в мире чужого одиночества.

Из-за того, что большинство зданий уже успело рассыпаться пеплом, Гэрэл не всегда узнает знакомые улицы. И лишь когда дорога выводит его к площади перед царским дворцом, он уверяется, что идет правильным путем.

От дворца остался один скелет, едва прикрытый лохмотьями плоти. Залы и коридоры просматриваются насквозь. Отыскать тронный зал не составило труда. А вот и знакомые красные ступени, ведущие к трону… нет, конечно же, не красные – ни клочка цвета нет в этом монохромном мире – белые, растрескавшиеся, полуобвалившиеся.

Юкинари сидит на троне, прикрыв лицо руками. На нем больше нет пышного императорского облачения. Он одет в черное, как и оставшийся в том мире живой мертвец. Разница в том, что одежда, волосы, все его тело припорошены серой пылью, кое-где перераставшей как будто в корочку белой извести. И почему-то здесь, в мире-внутри-сердца, Юкинари меньше ростом, чем в жизни. Сейчас он выглядит лет на двенадцать.