Книга Сломанный мир, страница 140 – Анна Мори

— Я не сомневаюсь в вашей щедрости, государь; вопрос в том, согласятся ли люди участвовать в этом?

Намек получился не слишком тонким. Глаза Токхына сверкнули гневом.

— А разве кто-то их спрашивает? Я отдам приказ, и всякий, кто откажется выполнять его, будет казнен.

— Осмелюсь заметить, мой император, что как только отряд пересечет границу страны, вам будет трудновато проследить за выполнением приказа. Люди верят, что Пустоши пересечь нельзя, и вряд ли захотят пойти на верную смерть. Скорее они предпочтут сбежать и смешаться с каким-нибудь из кочевых племен.

Гэрэл, как всегда, рассуждал логично, и Токхын вынужден был признать про себя его правоту.

— Я верю в твою преданность мне – уж ты-то не предашь меня, верно? – сказал Токхын со всей доступной ему добротой в голосе, но прозвучало это весьма угрожающе.

— Вероятно, Пустоши настолько обширны, что никому не под силу пересечь их, – уклончиво ответил Гэрэл. – Почему вы считаете, что мне это удастся?

— Я хочу, чтобы ты сделал все возможное. Поэтому… Чтобы ты гарантированно добрался куда нужно и вернулся обратно, я… Я готов выполнить твою просьбу – дать в сопровождение мертвеца.

«Чтобы он проследил, что я и остальные не сбежим, точно отправимся туда, куда надо?» – подумал Гэрэл и криво улыбнулся. Если бы даже он захотел уклониться от участия в экспедиции, на Юге ему негде было спрятаться: любой кочевник знал, как он выглядит.

Но он, конечно, не собирался уклоняться.

Он взял большой отряд, чтобы разобраться с кочевниками, и отдельно отобрал людей для будущей экспедиции. В Пустоши решил позвать с собой не самых сильных и не тех, кто больше других отличился в битвах, хотя ни храбростью, ни воинскими умениями эти люди обделены не были, и даже не самых преданных солдат (хотя их верность ему, безусловно, понадобится). Нет, Гэрэл старался выбирать тех, про кого он доподлинно знал, что у них не осталось дома ни жен, ни детей – никого и ничего, что привязывало бы их к Чхонджу слишком сильно, – так как честно предупредил этих людей, что из похода они могут и не вернуться. Даже так: почти наверняка они не вернутся.

Он прошелся вдоль ряда воинов, выстроившихся на площади у ворот Чханимун, главного въезда в город. Затем зашагал обратно. Напряженно рассматривал каждого, пытаясь предсказать, что от кого можно ожидать.

— Вы все, надеюсь, знаете, зачем вас здесь собрали. Сейчас мы двинемся в путь. Если кто-то не чувствует в себе уверенности, что хочет пуститься в это путешествие, боится, что не готов к тому, что нас ждет, еще не поздно передумать и развернуться. Я не буду осуждать вас за это.

Пауза. Всеобщее молчание. В общем-то, другого он и не ждал: если кто-то в самом деле вздумал бы отказаться от участия в походе, Токхын жестоко покарал бы отступника, и все это знали.

Он продолжил:

— Меня вы все тоже знаете. Но если кто-то вдруг не знает, я – генерал Гэрэл. Меня также, – невеселый смешок, – называют Жестоким ияогуай.

Он произнес это, словно передавая себя на их суд. Солдаты взирали на него молча, со смесью страха и благоговения.Яогуай они не боялись, но им как никому другому было известно, что хоть большинство баек о злодеяниях Гэрэла – не более чем выдумка, Жестоким его прозвали не просто так.

В какой-то момент – он не заметил, в какой именно – уважение полностью улетучилось из глаз солдат, остался один страх. И смотрели они уже не на него, а на кого-то другого.