Книга Сломанный мир, страница 132 – Анна Мори

Удобнее всего до Чхонджу было добраться морем, но на корабль им садиться было нельзя все по той же причине: обоих бы узнали в мгновение ока. Для путешествия по суше в Рюкоку было слишком неспокойно – повсюду дорожные заставы, – и в итоге он выбрал длинный кружной путь через север, через мирный Юйгуй.

Они с Джин-хо попрощались у городских ворот. Гэрэл и Юкинари были одеты по-дорожному и держали под уздцы лошадей.

Смуглое лицо Джин-хо было спокойным, но именно эта нехарактерная для нее бесстрастность выдавала множество тщательно сдерживаемых эмоций.

Он передал ей свой титул наместника – в его отсутствие Джин-хо становилась правительницей Рюкоку. Он надеялся, что все, что они придумали, хоть немного пригодится ей в управлении страной.

Гэрэл глядел на нее, зная, что, скорее всего, они видятся в последний раз, и хотел запомнить ее как следует. Он вдруг подумал, что она слишком маленькая и худенькая для неполных восемнадцати лет; заметил, что она вся дрожит – день выдался холодный, ветреный. Он накинул ей на плечи свой плащ, сказал:

— Простудишься…

Она зябко передернула плечами, но бодро ответила:

— Вот еще.

— Выше нос, – сказал он, – я не собираюсь умирать.

— Уж постарайся. Если с тобой что-то случится, кому останется эта страна?

— Тебе, – сказал он и не шутил.

Джин-хо бледно улыбнулась.

— По-моему, ты забыл, что мне семнадцать лет и я всего лишь нелюбимая жена императора чужой страны.

— Ты справишься.

— Я знаю, – вздохнула она.

Они все это знали. Джин-хо была создана для того, чтобы править, как рыба для моря. Из них троих она оказалась сильнее всех – поэтому они уходили, а она оставалась.

В начале пути они с мертвецом общались редко и по делу – так же было и в Синдзю, когда они еще не уехали. Обсуждали маршрут и погодные условия. За исключением этого, за первые несколько дней дороги они едва ли перекинулись парой слов.

Но когда кто-то постоянно находится рядом с тобой, сложно все время хранить молчание.

Гэрэл не знал, как вести себя с мертвецом теперь, когда он признал, что это Юкинари. Ему было стыдно за прежнюю холодность и грубость, но и разговаривать с ним как с живым, будто ничего не произошло, он не мог. Пару раз он, забывшись, все-таки обращался к мертвецу так, как обратился бы к прежнему, живому Юкинари – и сразу осекался, замолкал, чувствовал неловкость.

Постепенно беседы с живым мертвецом вошли в привычку; не то чтобы Гэрэл пытался серьезно поговорить с ним – скорее, просто делился какими-то случайными, не очень важными мыслями. Приблизительно так люди общаются сами с собой или с портретом умершего друга, не надеясь, что тот и вправду ответит.

Хотя, по правде говоря, иногда он все-таки на это надеялся.

И был рад, когда Юкинари действительно что-то отвечал, хоть и редко и немногословно…

Через несколько дней после отъезда из Синдзю, Гэрэлу приснился еще один сон – про тех самых богов, в которых он не верил, но после этого сна ему почему-то стало хорошо и спокойно.

Ему снилась Джин-хо, они стояли рядом на балконе императорского дворца в Синдзю и смотрели на город. Небо было ясным, хорошо были видны и каналы, и лодки, и люди, и море вдали.

— Значит, ты считаешь, что мир, где все устроено хорошо и справедливо, не может существовать? Давай поспорим… – сказала Джин-хо, в голосе были задумчивость и лукавство.