Книга Босс. Любить обещай, страница 6 – Катя Куница

Он вернется, ведь, да?

Она вернулась к двери и съехала по ней на землю.

Слезы текли по ее лицу сами собой, горячие и бесполезные.

Она думала о теплой постели в их пентхаусе, о душистом чае, о дурацком сериале, который можно смотреть, укутавшись в плед.

О Лене, подруге, которой она не перезвонила.

О маме, которая всегда говорила ей, что Игорь «какой-то не такой».

Мама была права. Мама теперь никогда не узнает, где и как закончилась жизнь ее дочери.

Ее объявят пропавшей без вести.

А Игорь будет играть роль убитого горем вдовца.

Эта мысль о его лицемерных слезах, о сочувствии, которое он получит, высекла в ней первую искру страха. А потом искру ярости.

Нет. Чертовски нет.

Она снова встала, вытерла лицо рукавом.

Нужно было что-то делать.

Ночь приближалась, а с ней холод.

Дрова. Игорь говорил, что нужно нарубить дров. Значит, где-то должен быть топор.

Она обошла дом еще раз и нашла его, воткнутым в колоду на задворках, под жалким навесом из прогнившего шифера.

Рядом лежала аккуратная поленница.

Значит, он все-таки планировал, что они пробудут здесь какое-то время.

Или это была часть легенды?

Она вышла за дровами и не вернулась…

Топор был тяжелым и холодным.

Она взяла несколько поленьев, занесла их к порогу.

Но как разжечь огонь? Спички!

Они должны быть внутри.

Осознание этого было новым ударом.

Всё, что могло помочь выжить, было за этой дверью. Еда, вода, тепло, спички.

Он оставил ее снаружи с абсолютным нулем.

Голод уже давал о себе знать сосущей пустотой под ложечкой. Но куда страшнее была жажда.

Аня вспомнила, что в машине осталась недопитая бутылка воды.

Она метнулась к месту, где стоял внедорожник, но там были только следы шин в грязи. Никаких бутылок. Он все продумал до мелочей.

Она ждала его весь день.

Она надеялась, что это все глупая шутка.

Она так надеялась!

Но…

И вот, на небе, в разрыве туч, показалась бледная луна.

Лес ожил. Каждый шорох, каждый хруст ветки заставлял ее вздрагивать и вжиматься в стену дома, пытаясь стать невидимой.

В кустах, послышался громкий треск и тяжелое сопение. Аня замерла, вцепившись в топорище, сердце колотилось так, что, казалось, выпрыгнет из груди. Звук удалился. Возможно, лось. А может, и нет.

Самая страшная ночь в ее жизни тянулась бесконечно.

Она забралась под низкий навес с дровами, прижавшись спиной к бревнам дома, и сидела, обхватив топор. Холод проникал повсюду. Зубы стучали. Она плакала, потом затихала, прислушиваясь.

Ее сознание металось между паникой и странным, почти трансовым оцепенением. Она вспоминала смешные моменты из детства, слова песен, лица людей, мозг пытался сбежать от реальности куда угодно.

Перед рассветом ее вырубил истощенный сон.

Она просыпалась от каждого звука, но дремота снова накатывала.

В одном из таких полуснов ей почудилось, что кто-то тяжело и медленно обнюхивает бревна с другой стороны стены.

Она открыла глаза и закричала от ужаса.

Когда небо на востоке начало светлеть, окрашиваясь в грязно-серые тона, Аня поняла, что пережила первую ночь. Она была жива. И этот факт дал ей первую крупицу надежды. Слабый, едва тлеющий уголек.

Если она прожила одну ночь, то сможет прожить и еще одну.

Значит, нужно действовать.

Она выползла из-под навеса, окоченевшая, вся в земле и паутине.