Книга Босс. Любить обещай, страница 3 – Катя Куница

— Все в порядке. Я знаю дорогу, — отрезал он.

Но его уверенность звучала фальшиво.

Он нервно постукивал пальцами по рулю.

Наконец, после еще получаса тряски по ухабам, они выехали на небольшую поляну. В ее глубине, под сенью огромных, почти черных елей, стоял домик.

Слово «дача» оказалось издевательски-преувеличенным.

Это был старый, почерневший от времени и влаги сруб, похожий на скособоченную избушку из страшной сказки.

Крыша местами провалилась, окна, маленькие и глубокие, как бойницы, были заколочены грубыми досками. Только окно, рядом с тяжелой, окованной железом дверью, зияло темной дырой.

Труба печки ржавела и кренилась набок.

Вокруг, в густой, некошеной траве, валялись пустые бутылки и какие-то железки.

Аня замерла, не в силах скрыть шок.

— Это, это что?

Игорь выключил двигатель.

Наступила оглушительная тишина, прерываемая лишь шелестом листьев и далеким карканьем вороны.

— Аутентично, правда? Настоящий охотничий приют. Ни тебе соседей, ни связи, ни светового шума. Полное единение с природой.

Он вышел из машины, громко хлопнув дверью.

Аня последовала за ним, ее ноги подкосились от долгого сидения и нахлынувшего отчаяния.

Холодный воздух обжег легкие.

— Это что? Дача про которую ты говорил?!

— Ага.

— Но тут все убитое… тут нет света даже? Ты же говорил, есть генератор?

— Генератор сломан, — безразлично бросил Игорь, открывая багажник. — Но не бойся, есть печка. И свечи я захватил. Романтичнее так, согласись.

Он начал выгружать вещи, ведя себя как человек, приехавший на тяжелую работу.

Никаких объятий, никаких восхищенных взглядов на «потрясающую природу».

Он просто тащил рюкзаки к дверям избы.

Аня осталась стоять посреди поляны, ощущая, как ледяная пустота заполняет ее изнутри.

Она обвела взглядом мрачный сруб, угрюмый лес, смыкающийся вокруг, как стены гигантской тюрьмы, хмурое небо.

Ее идеальный муж привез ее в гиблое, заброшенное место, за сотни километров от помощи, и вел себя так, будто это была обычная командировка.

— Игорь, — ее голос дрогнул. — Мне страшно. Здесь очень неуютно. Давай вернемся? Можем найти какой-нибудь отель в ближайшем поселке?

Он остановился, медленно обернулся.

Его лицо в сером свете дня казалось высеченным из камня.

— Вернемся? После семи часов пути? Ты шутишь, Аня?! Мы приехали. Это именно то, что нам нужно. Перестань ныть и заноси вещи внутрь. Надо успеть до темноты нарубить дров.

Он говорил с ней так, как никогда раньше.

Без снисходительной нежности, без игривости. Холодно, приказно.

Маска заботливого мужа дала первую глубокую трещину, и из-под нее проглянуло что-то пугающее.

Оцепенев, Аня послушно взяла свой чемодан и термос и пошла за ним к черному проему двери.

Порог был высоким и скрипучим. Внутри пахло плесенью.

Темнота в избе была почти осязаемой.

Игорь зажег мощный фонарь, и луч света выхватил из мрака убогую обстановку: грубый деревянный стол, две шаткие табуретки, нары, покрытые жестким матрацем в грязном чехле, и огромную, темную печь-буржуйку.

На стенах висели ржавые крюки и пустые полки.

Ничего живого.

Ничего уютного.

Только холод, сырость и чувство полной, беспросветной изоляции.

Игорь поставил фонарь на стол.

Свет бил снизу вверх, делая его лицо резким, с незнакомыми тенями в глазницах.

— Ну вот, — сказал он, и в его голосе прозвучала странная, леденящая удовлетворенность. — Добрались. Теперь мы одни. Совершенно одни, Анечка. Как ты и хотела.