Книга Зверь без сердца, страница 49 – Наталья Буланова

Александр ведет челюстью, отворачивается и уходит, не сказав ни слова. Похоже, ему не нравится мой вопрос и он не собирается на него отвечать.

— Спасибо! – кричу ему в спину.

Все-таки он меня защитил. Если бы мне предоставили выбор – Никита в роли моего сталкера или в роли вечного моряка, я бы выбрала второе. И пусть меня осудят.

— Не благодари. – Александр не останавливается и не поворачивается. – Я не защищал тебя. Я убрал угрозу вокруг своей собственности.

Что он имеет в виду под собственностью? Меня? Или угрозу от неизвестного врага, который якобы меня подослал?

Слово «собственность» повисает в воздухе.

Я сбежала из дома от родителей, который считали меня своей собственностью, и я ни в коем случае не хочу ей становиться по чьей-то прихоти.

Благодарность за решение вопроса с Никитой моментально испаряется. Я не могу не прояснить этот момент.

На всякий случай уточняю:

— Я ничья собственность. Я – не вещь.

Александр бросает на ходу:

— Пока ты моя проблема – ты моя собственность.

— Не согласна. Я – не проблема.

— Ты на моей территории, под моей защитой, так?

Я молчу.

— Ты являешься частью плана моих врагов. И пока это так, ты моя – моя ответственность. Моя проблема. Моя собственность. – Александр притормаживает и идет со мной вровень, смотрит в глаза провокационно.

Ух, грядку бы не пожалела, чтобы насадить ему на голову за такие слова, но нельзя.

— Я никакая не часть плана, и скоро ты это поймешь.

— С удовольствием буду ждать доказательств. А пока посмотри, где ты будешь работать. – С этими словами мы входим в большое помещение с десятками столов и стульев, сложенных у одной стены.

Слева виднеются стеклянные прилавки выдачи, и я испытываю дежавю.

Я словно возвращаюсь на несколько лет назад, когда я только начинала работать в общепите. Словно снова вхожу в загаженную столовую в промзоне, куда рабочие заходят в ботинках с комьями грязи, а в больших чанах варят каши из топора.

Я так стремилась уйти из места, где разводят пюре до жижеобразного состояния, где котлеты месят с мякишами из старого хлеба и где в супах не найти и куска мяса.

И вот я снова здесь, в столовой. Буду кормить оборотней.

Никогда бы не смогла предположить такое свое будущее.

Александр

Алиса неожиданно резко становится подавленной. Ее фигура сникает, становится словно еще меньше. Она медленно идет к кухне, открывает дверь и входит туда.

Я там ничего не трогал с момента, как выкупил. Даже не помню, что там есть, а чего нет. Просто приказал стае сделать так, чтобы там все было чисто.

Поэтому я захожу за Алисой и осматриваюсь, ставя грядку в лотке на ближайший металлический стол.

Каждая вещь здесь пронумерована красным маркером, и это так чудно. Никогда такого не видел. Подозреваю, что это было для внутреннего учета, а ребята просто оставили, так как хлеба не просит.

Обстановка тут скромная. Два старых холодильника смотрят на мир открытыми дверцами. Полки там кривые, треснутые.

Газовые плиты времен, когда родились мои бабушка с дедушкой, не моложе. Допотопная вытяжка.

Два металлических стола на тонких ножках заменяют разделочные плоскости. Огромная раковина из того же металла стоит в стороне. Этажерка для посуды покосилась.

И этот вид уязвляет меня так, как я не ожидал. Точнее, меня задевает выражение лица Алисы, когда она осматривается вокруг. С каким понурым видом ходит и трогает все.