Книга Зверь без сердца, страница 139 – Наталья Буланова

— Стой! – кричит он. – А то твоя мать разлетится на тысячу кусков.

Я замираю и быстро оцениваю ситуацию. Большого заряда на маме не видно, но кто знает, что там за ее спиной.

Адреналин устремляется в голову, но не бьет по менталу, как раньше. Я предельно ясно соображаю.

— И на что ты после такого рассчитываешь? После взрыва истинной любого из глав тебе ход в мир заказан. Никто не будет не то что с тобой дел иметь – не позволит тебе ходить по земле. Неужели не понимаешь? – Я делаю медленный шаг вперед, говоря все это.

А сам проверяю себя и свои ментальные силы. Я чувствую их, как ощущаешь по команде бицепс, который напрягаешь, и это отлично. Это мой козырь, о котором враг даже не подозревает.

— Не двигайся! – Серега машет крохотным пультом размером со спичечную коробку и пристально смотрит на меня.

Его брови нахмурены так, что лоб превращается в гармошку. Уголок губы дергается. Он не сводит с меня глаз, словно чего-то очень ждет.

— Срыва не дождешься, – говорю я и понимаю, что это действительно так.

Мои две половины наконец-то стали единым целым. Нет привычного ощущения моральной шаткости зверя. Я принял себя.

Казалось бы, так легко и так просто одновременно. Сказать легче, чем сделать. Я шел к этому всю свою необычную жизнь.

— Не может быть. – Серега качает головой. – Ты же псих!

Я смотрю на пульт в его руке:

— Кто из нас еще псих.

Потом бросаю взгляд на перепуганную и бледную маму. Ее руки связаны за спинкой шаткого стула на спиной. Была бы она оборотнем – вмиг бы выпуталась. Но она человек и не сможет так легко избавиться от пут.

— Все хорошо, мам, – ободряюще улыбаюсь я.

В ее глазах страх прошлого опыта. Скорее всего, она вспоминает тот случай с Линой и понимает расчет врага, переживает за меня. Она не знает последние хорошие новости – я полностью владею собой.

Я смотрю на Серегу так, что он нервно переступает с ноги на ногу и трясет выставленной вперед рукой, держащей пульт:

— Стой, где стоишь, иначе окрасишься в красный.

Я могу в эту же секунду прижать его менталом к полу, но кто знает, не сорвется ли его палец. Поэтому я делаю еще один медленный шаг, говоря:

— Я спарринговался с тобой, потому что ты сам просился со мной в пару…

Ветер ледяными иглами впивается в лицо, но я не чувствую холода – только свой ровный пульс.

— Ты говорил, что хочешь стать сильнее. Что ты так закаляешься. Так что с тобой случилось?

— Вот еще! Я ждал, когда ты сорвешься – самый сильный ментально зверь. Только я знал, насколько ты нестабильный. Ты не можешь стать следующим главой гибридов. И здесь не можешь быть альфой.

Я развожу руки в стороны, делая еще один плавный шаг к нему:

— Как видишь, могу.

— Не боишься сорваться и убить свою новую истинную? – Серега подходит к маме, и я останавливаюсь.

Псих рядом с близкими – плохое соседство. Мама совсем рядом с ним, в метре, не больше. Одно резкое движение – и его палец дернется на кнопку пульта.

Я вижу, как настороженно Серега сжимает его. Не похоже, что блефует, а это значит, что я должен быть стократ внимательнее.

— Серега, – говорю я тихо, как с испуганным зверем. – Ты же не дурак. Рассчитал все, кроме одного.

— Чего? – Он нервно облизывает губы.

Его зрачки расширены, адреналин зашкаливает. В таком состоянии он может нажать случайно.