Книга Путь Строителя 10, страница 91 – Алексей Ковтунов

Вождь наблюдал, как отряд приближается к стене, и ждал ощущения завершенности, когда замысел складывается и остается лишь проследить за исполнением…

Но вместо этого пришла концентрированная боль. Сотни импульсов ударили одновременно, и все они несли в себе такой заряд агонии, что вождя швырнуло на колено. Рука сама метнулась к голове, пальцы впились в кожу, и несколько ударов сердца он не мог ни думать, ни ощущать ничего, кроме сплошного воя боли, потому что кричали все его лучшие воины разом.

Когда восприятие начало возвращаться, вождь первым делом потянулся к отряду. Вместо сбившейся формации или следов боя нащупал пронзенные неподвижные тела, каждый всадник и каждый волк. Шипы прошли сквозь лапы и брюхо, навылет через тела наездников, и некоторые еще дергались, пытаясь сняться с острия, но слабели с каждым мгновением.

Шипы росли из стволов, которые так удобно лежали на земле и по которым так легко бежалось. Вождь попытался понять, и не смог, потому что объяснение упиралось в одну подробность, которая не укладывалась ни в какую известную картину мира.

В тех бревнах не было Основы! Вождь вдумчиво проверял тропу восприятием несколько раз, учитывая всё, чему научили последние дни. Сухие мертвые бревна лежали на земле и вообще никак не намекали на какую-то угрозу. Обычное испорченное людьми дерево, лишенное жизни и энергии, и восприятие Жил не различало в нем ничего, потому что нечего было различать.

А сейчас от стены к бревнам тянулись тонкие яркие нити, и каждая упиралась в отдельно взятый ствол. Нити несли Основу, и бревна пили ее жадно, оживая на глазах, выбрасывая шипы, которые прятались внутри все это время.

Вождь медленно поднялся с колена и убрал руку от головы. Импульсы боли затихали один за другим, и значит, воины уходят… Насколько надо быть больным, чтобы до такого додуматься? Вырастить шиповое дерево, высушить его до состояния трупа, уложить ровной дорожкой прямо к себе под стены и ждать, пока враг побежит по этой дорожке, радуясь удобному проходу. И ведь именно потому и сработало, что ни один Жил в здравом уме не стал бы искать угрозу в мертвом дереве!

Вождь почувствовал, что внутри шевельнулось нечто, не имеющее названия на языке импульсов и образов. Жилы не знают страха и удивления в том смысле, который вкладывают в эти слова другие существа. Но бывают моменты, когда устоявшаяся картина мира трескается по шву, и через трещину проглядывает что-то, к чему ты не был готов.

* * *

Тридцать единиц Основы распирали изнутри, и привыкать к этому надо бы в спокойной обстановке, а не на бегу, но времени на привыкание мир выделять не собирался.

Подбежал к лестнице, перемахнул через три ступеньки и оказался на стене за пару секунд, хотя ноги потребовали поправку на новые возможности, а то последнюю ступеньку я банально перепрыгнул и чуть не влетел в спину мужику с копьем.

Сумерки уже съели все дальние контуры, лес превратился в сплошную черную стену, и разглядеть что-либо дальше пятидесяти метров можно только по движению.

Первый костер вспыхнул слева, на расстоянии ста или полутора сотен шагов от стены. Огненная стрела прочертила дугу и воткнулась в заранее сваленную кучу хвороста, пламя подхватило сухие ветки и через минуту разгорелось так, что стало видно метров на тридцать вокруг. Вторая стрела улетела правее, ударила в другую кучу, и та тоже занялась, чуть медленнее, но уверенно, и от нее вверх повалил густой белесый дым.