Книга Путь Строителя 10, страница 11 – Алексей Ковтунов

Ладно, тут вроде держатся, пора пускать в бой силу мысли. Идея-то родилась, и я стоял просчитывал только варианты ее исполнения. И думаю, что вариантов у нас не очень-то и много, так что самое время переходить к действию.

— Герт! — крикнул я, спускаясь с перемычки по шаткой приставной лестнице.

Бой продолжал грохотать вокруг, щелкали баллисты, со стен летели камни и горшки, а где-то слева снова сверкнула зеленая вспышка. Первого лося вроде ранили, судя по тому, что молнии прилетали реже и летели криво, но он все еще огрызался.

А вот правее обозначился второй, и его рога уже набирали свечение. Надо бы поскорее и его подстрелить, а то при ближайшем рассмотрении перегрузка Основой пагубно сказывается на шиполисте.

Бревна начали расслаиваться в местах ударов, а некоторые шипы вылетали настолько резко, что не оставались в стволе, а уносились куда-то по случайной траектории. Одного мужика уже зацепило, и теперь его с шипом в груди тащили в сторону лазарета две крупные бабы. Мужик был в сознании и матерился на чем свет стоит, что, впрочем, скорее хороший знак, потому что когда молчат, вот тогда по-настоящему плохо.

Спрыгнул с последней ступеньки и побежал по деревне, лавируя между людьми, которые тащили снаряды и перевязочный материал. Мимо промчались двое подростков с корзиной камней, споткнулись о чью-то лопату и чуть не уронили весь груз, но удержали и побежали дальше. Деревня жила своей осадной жизнью, и у каждого было свое дело.

Кто-то забежал в дом старосты как раз когда я несся мимо, и через проем я на секунду увидел то, от чего на бегу чуть не запнулся. Внутри битком набились женщины с детьми, тесно, как селедки в бочке, и тишина там стояла особенная, когда все до единого боятся, но стараются этого не показывать.

Круглые влажные детские глаза смотрели на дверь, и одна маленькая девчонка прижимала к себе тряпичную куклу так крепко, будто от этого зависит, выстоит стена или нет.

Дверь захлопнулась, а на крыльце стояла Герда, жена старосты, и смотрела не на меня, а поверх крыш, на северо-восточный участок стены, где сейчас должен был дежурить Тобас.

Лицо у нее было хмурое и сосредоточенное, и руки она держала сцепленными перед собой, но костяшки пальцев побелели от напряжения. Мать ждет, когда сын вернется, и в этом ожидании столько всего, что слова тут лишние.

— Герт! Нирт, собака, где вы, черти⁈ — заорал я, пробегая мимо колодца.

Никто не отозвался, и я побежал дальше, мимо пустых дворов и закрытых ставней. Обогнул угол кузницы, пересек площадку перед складом и наконец выбрался к южному участку стены, где над туннелем, сидя на бревне скучали двое знакомых рыбаков и пялились на пустое поле перед собой.

— Рей? — Герт заморгал, явно не понимая, с чего я тут взялся. — Ты чего сюда? Нас Гундар сюда поставил.

— Сети! Бредень! Где у вас хранятся? И где у других рыбаков снасти лежат?

— Так все в общем сарайчике, — опешил Герт и ткнул пальцем куда-то за спину. — Вон, стоит.

Обернулся и увидел строение, которое сарайчиком можно назвать только из вежливости. Кривые стены, просевшая крыша, а возраст этой развалины наверняка втрое больше, чем у Эдвина, и я не уверен, что преувеличиваю. Но стоит же, и даже не шатается, хотя непонятно за счет чего.

Заглянул внутрь и удивился. Все аккуратно сложено, полки подписаны, и у каждого рыбака свое место. Вот полка Герта, рядом полка какого-то Пелка, а на третьей вместо надписи нацарапан череп с перекрещенными костями, видимо, владелец писать не умеет, зато угрозу доносит доходчиво. Именно на этой полке и лежал самый здоровый аккуратно сложенный бредень, и по тому, как бережно его уложили, сразу видно, что хозяин снастям цену знает.