Книга Путь Строителя 9, страница 70 – Алексей Ковтунов

Единственное, что пришло в голову более или менее полезного — это руна адгезии на веревке. Веревка обернута вокруг держателя заготовки, и когда давишь на педаль, тянет за собой, обычно всё идет именно так. Но иногда, если слишком сильно надавить на резец, сопротивление возрастает, и веревка проскальзывает. Крутишь педаль впустую, а заготовка стоит на месте, и приходится перематывать заново.

Если бы руна адгезии заставляла веревку цепляться за дерево намертво, этой проблемы не было бы. Правда, как нанести руну на веревку, я пока представляю с трудом, ведь волосяночные нити слишком тонкие для прорисовки, но идея в целом занятная, и когда-нибудь до нее дойдут руки.

На этом мой запас рунных идей для станка благополучно иссяк, и я вернулся к вытачиванию очередного колеса. Народ, к слову, поглядывает с интересом. Зеваки на участке не переводятся, я к этому привык еще с горна, но станок привлекает внимание по-другому.

Когда выкладываешь кирпичи, смотреть особо не на что, ну кладешь и кладешь, ничего такого. Зато когда из корявого обрубка за полчаса получается ровное гладкое колесо с аккуратными фланцами — это производит впечатление даже на тех, кто в жизни ничего сложнее черенка для лопаты не строгал.

Впрочем, уверен, что Ольд чем-то похожим пользовался, или по крайней мере видел. Не может же быть, что все колеса для телег они заказывают в городе. Хотя, если задуматься, местные колеса устроены иначе, они не круглые в привычном мне смысле, а скорее многоугольные, сколоченные из плоских досок и обручей. Такое колесо можно изготовить и без токарного станка, топором да рубанком, и оно вполне себе катится, пусть и с характерным перестуком на каждой грани. Для телеги по грунтовой дороге сойдет, а большего тут и не требуют.

Закончил четвертое колесо, взялся за пятое, и на этом месте мысли незаметно перескочили на другое. Ведь колеса для вагонеток это только малая часть того, что можно вытачивать на станке. Втулки, шкивы, да мало ли чего.

Но именно на этом станке особо не разгуляешься, потому что он настолько примитивен, что назвать его станком можно только из уважения к самой идее вращения. Металл на нем не обработать, замучаешься раньше, чем снимешь первую стружку, для такого нужен другой привод и другая жесткость конструкции, и времени на переоборудование сейчас нет.

Настроение чуть подпортилось, и дело не в станке, а в том, что за каждым таким размышлением прячется одна и та же мысль. Столько всего хочется сделать, а нет ни времени, ни свободных рук, и это грызет изнутри сильнее любой обиды.

Вот закончится эта история с жилами, и что тогда? Если, конечно, закончится для нас позитивно. Беженцы, которые сейчас работают бесплатно, потому что деваться им некуда и жить хочется всем, вдруг обнаружат, что опасность миновала.

И тут два варианта, либо возвращаются к себе восстанавливать свои деревни, либо срываются в город, потому что город это город, и неважно, как там на самом деле, важно, что кажется лучше. Они ведь тоже не знают, что их там ждет, может действительно все прекрасно, а может наоборот, но попробовать захочется обязательно, потому что людям свойственно надеяться на лучшее, особенно после того, как пережили худшее.

Уедут, останутся только местные, и о масштабных проектах можно будет забыть.